То ли горько, то ли сладко

БН олицетворял в то время во многих умах стремления и надежды на перемены. Поэтому после знаменитого Указа 1400 наша группа покинула Белый дом и включилась в формирование нового парламента – Федерального Собрания. Что происходило потом, всем хорошо известно. На первых выборах победил В.Ф.Жириновский. Грабительская приватизация, танки с московских улиц вскоре докатились до Грозного, БН клялся «лечь на рельсы», подшофе дирижировал немецким оркестром, да так умело, что в собственной стране случился дефолт.

Когда-то в прошлом, еще на II съезде РСДРП, знаменитый марксист Г.В.Плеханов, походя, сформулировал тезисы поведения революционной власти по отношению к парламенту. В зависимости от его лояльности. Старику не повезло: он увидел собственными глазами разгон Учредительного Собрания, разгул революционной шпаны. И повезло одновременно, поскольку не увидел того, что произойдет в России потом. Но умирая, пришел к заключению, что революция опошлена, а Ленин, к сожалению, не арестован.

Вот и годовщина Октябрьской Революции,

Но в девяносто третьем в столице опять буза.

Смогут ли там понять нас, в далекой Турции,

Боремся почему же мы то против, то за.

На Тверской, Краснопресненской и у Кремля

Толпы разных гражданских вокруг костров,

Тупо затаилась уставшая от побоищ земля,

Ждут давно развязки Питер, Казань и Ростов.

Близится уже к концу штурм в Останкино,

Мёртвые тела собраны и рядком лежат,

Слёзы впереди еще горькие мамкины,

И проклятия тем, кто судьбою страны вершат.

Утром – Белый дом, окруженный танками.

Залпы прямой наводкой. Вот и в мое окно

Лупят вовсю зажигательными болванками,

Дедушка, видать, не трезвый, ему всё равно.

С крыш домов снайперы бьют очень прицельно,

Кто-то рядом со мной в асфальт уткнулся лицом,

Свитер в крови и на шее крестик нательный,

А на безымянном пальце сверкнуло кольцо.

К ночи сдался горящий оплот революции,

Вот и арестованные с поднятыми руками,

Дела там нет никакого, в далекой Турции,

Скольких развезут по моргам грузовиками.

Всё проходит. Стала историей эта кома.

И мне сейчас потому больнее вдвойне,

Что пацан, застреленный у Белого Дома,

Выучить не успел урок о гражданской войне.