Прошедшие войны. I том

Глаза слепо смотрели в никуда, а мысли, тяжелые мысли, были о другом, о земном…

Пряный запах вареной черемши ударил в нос, слюна зашевелилась во рту.

«Зачем этому большевику-безбожнику моя молитва? – подумал Баки-Хаджи. – Да пропади это пропадом. Где будет тонко, там и порвется».

Через несколько минут старик в ожидании лакомства сидел на нарах в комнатушке Хазы. Старушка процедила через крупный дуршлаг черемшу, опрокинула ее в раскаленную сковородку, щедро полила топленым маслом.

– Что у вас там в селе случилось? – спросила осторожно Хаза, ставя на скатерть перед муллой полную миску зеленой черемши и румяный, дышащий жаром кукурузный чурек.

– Не твое дело, – резко оборвал ее старик.

Долго ел молча, затем, не выдержав, спросил:

– Хаза, откуда ты все знаешь? Может правда, что черти приносят тебе все сплетни?

Старуха не на шутку обиделась, надулась.

– Сами вы черти все, – бурчала она своим беззубым ртом. И чуть погодя, уже смиренно, добавила: – Утром ходила корову отгонять – баб встретила.

– А-а, теперь все ясно. Бабы у нас все знают, – примирительно сказал мулла. – Надеюсь, ты не болтала?

– А мне нечего болтать. Какие могут быть новости в этой дыре… Ты будешь пить чай из душицы или настой из дикой груши?

– Дай лучше настойку, – набитым ртом сказал Баки-Хаджи.

Хаза полезла в дальний угол, где зимой жил теленок, и из большой дубовой бочки набрала в деревянную кадку зеленовато-мутной жидкости. К острому запаху черемши прибавился аромат кислого брожения.

– Кесирт не объявилась? – спросил мулла, беря из рук старухи влажную, почерневшую от времени кадку.

– Нет, – тихо ответила Хаза, – уже одиннадцатый день не появляется… Я беспокоюсь. Может, завтра пойду за ней, поищу.

– И как ты пойдешь? – усмехнулся Баки-Хаджи. Чуть погодя серьезно добавил: – Ладно, не волнуйся. Если завтра не объявится, кого-нибудь пошлю разузнать.

В полдень, после возвращения в село Баки-Хаджи разослал гонцов к старейшинам и муллам близлежащих сел: он просил всех быть к полуденному намазу, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию и оказать моральную поддержку.

Перед заходом солнца вышел во двор: весь заспанный, вялый, с отлежалым, в глубоких морщинах лицом. Долго смотрел на бледную голубизну вечернего неба, затуманенного легкой дымкой, уползающее за далекие горы красное солнце.