Прошедшие войны. II том

– Цанка!

Они плотно, по-мужски обнялись, долго так стояли в объятиях.

– Цанка, как я рад, как я рад тебя видеть! – негромко восторгался Курто; от него несло каким-то сладким запахом спиртного и едкого одеколона.

Зашли в дом. Дихант, суетясь, выпроводила детей в темную заднюю комнату, убрала с нар приготовленную для сна перештопанную грязную постель. Не зная, что подать гостю, нервничала, сжимала в истерике руки, беспричинно улыбалась, уходила к детям и там в раздражении кричала. Потом засуетилась вокруг печи, загромыхала закопченным, с отломанным горлышком чайником.

– Накрывай быстрей стол! – крикнул возбужденно Цанка.

Его радость была безгранична, давно он не испытывал прилива таких сладостных чувств, такого внутреннего блаженства и удовлетворения.

– Дихант, не суетись, я поужинал, – обернулся к ней Курто, – лучше иди к детям, а мы здесь спокойно посидим.

Хозяйка дома знала, что так поступать нельзя, еще возилась возле печи, хотя угостить было нечем, сами жили впроголодь.

Когда Курто повторил свою просьбу, она как бы огорченно взмахнула руками: мол, я хотела, но раз настаиваете – уйду. Понимая ситуацию, Цанка молчал, чувствовал себя еще ущербнее, чем Дихант, и тем не менее он вновь прикрикнул:

– Ну давай, сообрази нам что-нибудь.

Стоящая за спиной гостя Дихант скривила в отчаянии лицо, развела руками. Курто понимал ситуацию, полез в карман, достал много конфет, еще какой-то промасленный сверток.

– На, возьми это, – вновь обернулся он к жене Цанка, – и отнеси детям, а мы здесь сообразим что-нибудь.

С улыбкой облегчения Дихант взяла гостинцы, смутилась, не зная, как быть. В это время заплакал младший сын.

– Иди-иди, – подтолкнул Курто Дихант и, когда она скрылась, спросил: – Сколько у вас детей?

– Трое, – ответил Цанка, и чуть погодя добавил: – Вроде ждем еще прибавления.

– Да, видно, – засмеялся Курто, – время зря не теряете.

– А у тебя сколько?

– Двое, – расплылся в улыбке Зукаев, снова полез в карман, достал плоскую бутылку, дорогих шоколадных конфет, пачку папирос.

 – Коньяк «Червленский», – демонстративно поднял он емкость, посмотрел сквозь напиток на керосиновый свет. – Ты когда-нибудь пил такой?

– Нет, – махнул простодушно головой Цанка.

– Вот и попробуем, – стал раскрывать бутылку Курто.

После первого глотка из пиалы долго молчали, Цанка делал вид, что смакует, хотя ничего так и не понял – привык к водке.