Прошедшие войны. II том

Паштаев засуетился, недовольно вздохнул, посмотрел на часы.

– Мне некогда, – развел он руками.

– Всего пять минут, – настаивал Цанка.

Председатель недовольно развернулся, вошел в кабинет, делая вид, что сильно занят, сел за стол, не глядя на посетителя, стал возиться в каких-то бумагах.

Арачаев уверенно подошел к столу, сел сбоку, внимательно вгляделся в лицо Паштаева – председатель отъелся: круглые красные щеки в кровянистых прожилках опухли, лоснились жиром и здоровьем. Густые черные волосы были коротко подстрижены, аккуратно зачесаны.

Сшитый из добротной бежевой ткани воротник кителя с натугой обтягивал мощную бычью шею. На груди висел значок с изображением Ленина на фоне алого знамени.

– Ну, говори, – не глядя, бросил Апти.

– Мне нужна работа.

Председатель сразу оторвался от бумаг, поднял голову, в упор глянул в лицо Цанка тяжелым взглядом исподлобья.

– Работы у меня для тебя нет, – твердо заверил он.

– Как это нет? – удивился Цанка.

– Ну нет, что я сделаю. Если хочешь, иди сезонным рабочим, а может, лучше пойти скотником.

– Скотником? Это пастухом, что ли?

– Да, – отрезал председатель, громыхая стулом, встал, направился к двери.

Кровь хлынула в лицо Цанке, руки его яростно сжались.

– Ты что хочешь сказать, что я буду пастухом? – прошипел он, не вставая со своего места, от гнева боясь смотреть в сторону Паштаева.

– Да, да… Других вакансий нет – или ты хочешь сесть на мое место?.. Больше времени у меня нет, если согласен, пиши заявление, завтра я подпишу, – он ухватился за ручку двери.

– Стой! – вскричал Цанка, бросился к председателю, у раскрытой двери догнал его, в яростном гневе, с выпученными, залитыми кровью глазами схватил его за грудки кителя, рванул назад. – Ты что хочешь сказать, что я к тебе пастухом пойду?

– Отпусти, отпусти, – промычал Апти, багровея лицом, его шея еще больше надулась, стала пунцовой. – Отпусти, сумасшедший.

Цанка не отпускал, тянул в бессилии Паштаева обратно в кабинет. Председатель рванулся раз, два, хотел избавиться от рук Арачаева, потом вскричал и с отчаянной силой обхватил мясистой багровой кистью нижнюю часть лица задиры и резко оттолкнул его.

Цанка потерял равновесие и полетел в сторону, не упал, изловчился и бросился обратно, однако, получив бешеный удар кулаком, полетел под стол. Забежали люди, схватили Арачаева, силой усадили на стул, ругали, успокаивали. Паштаев кричал:

– Вот враг народа, вот кто мешает нам жить. Мало сидел, еще посадим.