Бесконечная игра. Еще один шанс

Маленькая Даниэла аккуратно, медленно и самостоятельно ела яблоки с медом.

Алиса последовательно и с аппетитом пробовала все, что было на столе, постоянно пополняя свою тарелку. И фрукты, и йогурт, и орешки, и булочки, и хлопья, и яблоки, и пирожок тоже. Точно беременная.

Руслан разговаривал с Ириной Ивановной о том куда можно съездить с детьми, чтобы им было интересно.

Чай в чашках закончился, и Ирина Ивановна засуетилась, объявила, что пора домой; взяла Риту за руку. Вот и всё. Было так тепло с Русланом утром.

Так неуютно сейчас. Непонятно, что дальше.

Руслан сказал, что проводит их. Ирина Ивановна отказывалась, но он мягко настоял. Дошли быстро и почти молча. У порога их домика Руслан попросил Ирину Ивановну:

– Не ругайте её, и заходите в гости.

Рита медлила. Он тоже. Между ними стояла чужая Рите женщина, отправляя Риту в дом, и не пуская Руслана. Руслан у подбежавшего к Ирине Ивановне белобрысого Данилки попросил листок бумаги, написал свой телефон:

– Звоните, если нужна будет помощь, или если будет желание вместе съездить в ботанический сад или в город.

Я найду микроавтобус, чтобы было удобнее добраться.

Ирина Ивановна сказала:

– У меня уже есть ваш телефон.

– Пусть будет у детей, на всякий случай, – Руслан передал листок, пожелал хорошего дня, и ушел.

Даже не поцеловал Риту, не обнял, ничего ей не сказал. Смотрел только. Она тоже смотрела ему в лицо. Красивые темно-карие глаза. Грустные отчего-то. И волосы с проседью.

Когда он ушел, приемную маму облепили мальчишки с расспросами, потом все пошли на кухню завтракать, а Рита осталась одна.

Села на скамеечку в садике. Хотелось убежать снова. Все не нравилось, все было плохо. Погода, дом, одежда, настроение. Вся её жизнь.

***

Закапал дождик, но домой не хотелось. Было тяжело. В надежде, что Алиса справится с детьми, Руслан прошел к морю. Все та же безлюдная набережная. Бар на пляже под соломенной крышей. Бар – это что? Возможность выпить… чай или виски? Он не пил нереальное количество времени.

Даже не помнил уже, когда пил в последний раз. И не курил вообще, потому что, наверное, если бы начал, то надолго бы в этом процессе остался. Потому что очень легко глушить одну тяжесть другой.

Почему он не может порадоваться тому, что есть сейчас? Сил нет на радость. Есть ощущение груза, предчувствие опасностей и проблем. Воспоминания не из лучших. Про Алекса, про пару водителей, павших жертвой внезапных приступов её нимфомании, странный сон про друга.