Бесконечная игра. Еще один шанс

У нее тоже были ночные порывы и два выхода: или секс с ним, или с кем-то еще. Никак иначе. Видимо именно так и появилась Алиса, когда Руслан недосмотрел за настроением Риммы, и ей в каком-то клубе или на темной улице встретился более сговорчивый Алекс. Сейчас этот кошмар вернулся в виде 17-летней беременной девочки, которая с большим напором будет убеждать его в необходимости ехать в ночь.

– Я тебе хочу что-то рассказать. Про твою маму.

– Все что надо, я про нее знаю.

– Не всё. Она тоже бегала за своими желаниями так, что оставила с нарушениями психики как минимум двух детей и как минимум двух мужчин.

– Никто не виноват, что вы такие слабаки!

Руслан не обиделся. Руслан напрягся. Алиса от Риммы отличалась силой, и это было проблемой. Проблемой было и то, что не было теперь Абсолема, который смог бы эту силу унять.

– Я представить не мог, что ты будешь настолько похожа на нее.

– В чем проблема? Я только потанцевать. Почему вдруг нельзя?

– Ты беременна. Сейчас ночь.

– Именно поэтому мне это и нужно.

– Нельзя потакать всем своим желаниям! Я не могу тебя отпустить, не могу поехать с тобой. Потому что ночь, есть Миша, Даниэла, Рита. Потому что сегодня была еще раз не очень хорошая встреча. Потому что можно разобраться со своими желаниями более ответственным способом. И менее эгоистичным!

Алиса вся напряглась от его слов. Глаза её сузились. Стояла, успокаивала дыхание. Была похожа на огнедышащего дракона в гневе и раздумьях. Видимо, подбирала слова. Руслан ждал взрыва, был готов услышать много разного нервным голосом из репертуара Риммы про отсутствие любви или из репертуара Ричарда про ограничения свободы.

– Какая грустная песня, Руслан. Теперь я понимаю, почему она от тебя уходила. Ты хороший, но жить в клетке – ужасно. Ты никогда не понимал её. Скажи, что мне еще нельзя делать? Ты ведь лучше знаешь, КАК МНЕ ЖИТЬ ПРАВИЛЬНО!!!

– Можно все, – грустно ответил он. Было немного больно внутри, опускались руки. Он сам всегда старался думать о желаниях и интересах других.

По крайней мере, так ему казалось. Он и жил для других. Хотел, чтобы им было хорошо. Считал, что есть вещи более важные, чем удовлетворение собственных желаний. Он потерял двух очень любимых людей. А перед этим слышал от них то, что «не понимал, не уделял внимания, ограничивал». Или не слышал… Перед глазами были последние минуты Ричарда и тело Риммы в комнате, с пустой банкой из-под таблеток. Они не смогли, не захотели жить с ним. Он их любил.