Разница во времени

А Ольга шла рядом и сбоку старалась разглядеть, наконец, человека, с которым так странно свел ее случай. Она с легкостью доверилась ему, ей было приятно отключиться от всех дел и забот и просто так идти по сияющим рекламой улицам вечерней Москвы вместе с этим уверенным в себе, но по сути совсем не знакомым ей человеком. И это тоже было странным. Казалось, будто, как в детстве, идет она рядом с отцом, защищенная и отгороженная от всего мира его широкой спиной и крепкими руками. Мужчина и правда был немного похож на ее отца.

Такой же невысокий, коренастый, с добрыми глазами под чуть нависшими веками, такие же морщинки у рта. Только отец постарше. Хотя возраст людей она всегда определяла с трудом.

Он неожиданно резко остановился, посмотрел на нее и спросил:

– Да, как вас зовут?

– Ольга. А вас?

– Антон. Или Антон Петрович, если хотите.

– А откуда вы столько знаете о Москве? – спросила она.

– Когда-то, лет двадцать назад, я учился в Москве да и живу недалеко, так что бываю здесь часто. А вы?

– А я редко и в основном проездом.

Потому что добираться от нас, из Сибири, далековато. Даже во времени разница три часа.

– Красиво как! Завтра праздник, – Ольга решила переменить тему. Рассказывать о себе не хотелось. С чего бы? Да и судьба Антона Петровича, если честно, ее не интересовала.

– Кстати, мне нужно завтра к родственникам ехать. Новый дальний район. Может быть, вы мне подскажете, как быстрее добраться, ведь вы хорошо знаете Москву.

– Нет, как раз новые районы я знаю плохо.

Давайте по схеме метро посмотрим, куда вам ехать.

Он достал из кармана свернутую каким-то замысловатым образом схемку, и Ольга увидела лежащие в ней театральные билеты.

– Так вы все-таки их никому не продали?

– Я же сказал, что вас ждал до последнего.

– Ну что ж вы так. Хоть кого бы – нибудь осчастливили.

– Да как вам сказать… Хотел было, да представил, как вы будете спешить, придете к театру, а вас никто не ждет, и спектакль уже начался. Не знаю…

– А ведь правда, – подумала Ольга, – совсем бы мне стало грустно и одиноко.

А Антон Петрович продолжил:

– Лицо ваше представил огорченное, как утром, когда билеты мне отдавали…

Ольга улыбнулась.

– Пожалели, значит?

– Как хотите понимайте, – помолчав, ответил Антон, – Дочь у меня вроде вас. Наверное, чуть помоложе. Тоже вот все на лице написано, и радость, и беды ее глупые. Да ведь это они только для меня глупые, а для нее – конец света.

Они посмотрели друг на друга и засмеялись.