Маскарад

Предайтесь в руки губернатора, вверьте ему свой ум и сердце, и вы узрите истину. Только контроль и отказ от беспорядочности эмоций и чувств может стать истинным спасением! Только так вы сможете войти в мир Вечный! Вы – агнцы, паства! Вы – проявление Божией милости и миролюбия! Они, эта троица – плод Нечистого! Не дайте им себя одурачить! Не дайте им предать имя Божие и имя главы города на поругание».

Когда Верховный священник закончил говорить, толпа снова загудела. Снова кто-то стал кричать: «Не дадим!», «Не допустим!», «Плоды Нечистого», «Бесовы дети», «Змеи, развратники».

Последним выступал Главный Судья:

«Верховный суд города и совет при губернаторе по противодействию революционных движений постановил.

Признать троих студентов духовной академии города виновными в совершении инкриминируемых им преступлений и отречь их от духовного сана «младший студент – послушник».

Признать действия студентов намеренными и осмысленными.

Признать данное преступление угрозой нынешнему общественному и государственному порядку.

Вменить данным личностям их преступления и осудить в соответствии со статьями «Обязательность масконосительства», «Нарушение общественного порядка» и «Государственная измена».

За данные нарушения и причинённый обществу вред осудить их и заточить в крепость на сорок лет.

Огласить решение суда и совета перед народом на площади Справедливости в третье воскресенье пятого месяца.

Изменить меру пресечения в том случае, если граждане города посчитают наказание недостаточным».

Главный судья зачитал приговор и, отойдя от микрофона, присоединился к секретарю и Верховному священнику.

Через три минуты осуждённым, которые были помещены в специальную клетку, также стоявшую на сцене, поднесли микрофон. Объявили процедуру «последнего слова». Они много говорили. Очень долго. Может быть час, может больше. Самую красноречивую речь произнёс тот самый молодой человек, который приходил на приём к губернатору. Он, кажется, уже говорил что-то подобное стражникам, его охранявшим.

Молодой человек высунул лицо из клетки и со слезами любви и сострадания к народу стал говорить. Его голос дрожал, а глаза искрились любовью. И даже маска «Преступника» не могла запятнать эту любовь и желание освободить людей от бремени масконосительства:

«Люди! Опомнитесь! Что же вы говорите. Вы обезумели от этих масок. Возродитесь! Будьте фениксами! Докажите, что ещё можете быть способны на истинную справедливость и сострадание.