Аврора

 – Посмотришь, что будет! – прошипел он.

– Ну а чего откладывать? – лениво усмехнулся Бидаев.

– А-а, – почти рассвирепел Цанаев. Был конец февраля, здание института почти не отапливается – газ еле горит, все в верхней одежде. Цанаев прямо в кабинете скинул пальто:

– Пошли, пошли, – схватил он за локоть Бидаева, ощущая его природную мощь, от этого еще более раздражаясь. – А ну пошли, я тебе покажу.

Выросший в Москве, никогда, даже в детстве, не дравшийся, интеллигентный Цанаев рвался в бой, понимая, что других аргументов в этом городе у него нет.

В сгущающихся сумерках они обошли здание института, где горами спрессован припорошенный снегом послевоенный хлам, строительный мусор и подбитый грузовик.

Не зная, что делать и как делать, Цанаев скинул пиджак, потом галстук, даже боксерскую позу занял.

– Я вижу, ты серьезно болен, – усмехнулся Бидаев. – Надо мозги вправить, – тут он тоже медленно скинул камуфляжный ватник. Под ним оказался огромный пистолет в кобуре, нож и еще масса непонятного для Цанаева оружия.

– Ну, давай, – дал команду Бидаев.

Цанаев бросился вперед, от удара упал всем телом на разбитые кирпичи, почувствовал сильную боль.

Раздались крики, из-за угла появились сотрудники института. Цанаев только помнил, как Аврора повела его в кабинет, чистила его одежду, мыла испачканные руки. А потом она сама наливала ему чай, нежно ухаживала за ним.

Это внимание Авроры было так приятно, что Цанаев, наверное, еще не раз пошел бы драться. Однако сама Аврора была крайне встревожена:

– С ним, точнее, с ними, нельзя вступать в конфликт.

Узнали, причем даже в подробностях.

Через день в администрации Главы на совещании по референдуму Цанаев получил публичную взбучку.

А потом Глава попросил его задержаться и говорил почти то же самое, что и Аврора, правда, и еще добавил:

– Со спецслужбами связываться опасно.

– Откуда вы все знаете? – подивился Цанаев.

– Я все и обязан знать, должность такая. А Бидаев должен был рапорт написать… На носу референдум! А ты драку устроил… Так что давай, со своим напарником Бидаевым хочешь-не хочешь, а сдружись, нам порядок нужен.

– Он мой напарник? – удивился Цанаев.

– Называй его, как хочешь – напарник, подельник, друг… но не враг.