Аврора

И хотя Цанаеву эта война, этот разгул стихии и эта жестокость не то что были любопытны, как исследователю, да чем-то, как процесс борьбы и, как он считал, зарождение нового миропорядка, где присутствует и он, в целом, его захватывали, как стороннего наблюдателя или вяло-пассивного статиста, с малой долей риска, но и с утешительными дивидендами, с внутренним удовлетворением – он в этом действе, вроде участвует в гуще национальных событий. Однако, когда эти события коснулись его, он занервничал, решил взять тайм-аут, для разрядки, и улететь в Москву: по семье соскучился, дела.

Еще будучи в аэропорту, только пройдя регистрацию, он уже ощущал и предвкушал мощный, пусть где-то хаотичный и нервный, но культурно-цивилизованный масштаб столицы России, в коем ты песчинка, и никто про тебя не вспомнит и не подумает – не как в Грозном, но жизнь, мирная жизнь, да тоже в Москве кипит… А вдруг – что он видит!? Она! Из-за ее дорогого покроя европейской одежды итак на нее все смотрят, а она еще в темных, огромных очках, и явно кого-то выискивает.

У Цанаева еще был шанс прошмыгнуть через спецконтроль. Но он уже стал понимать натуру Авроры. Она любое препятствие преодолеет. И лучше, чем встреча в узком месте, пускай уж в просторном аэропорту.

Вот она его увидела, конечно же, его искала, решительно двинулась.

– Гал Аладович, пожалуйста, простите, – Аврора говорила по-русски, значит, разговор будет официальный.

Цанаев интуитивно понял, что разговор о деньгах, и он все, что у него есть, отдал бы, лишь бы эта сцена произошла не здесь, у всех на виду.

– Очки-то зачем надела? – с нескрываемым раздражением спросил он.

Аврора резко, более чем приличествует, приблизилась к нему, чуточку опустила очки, тут же поправила. А Цанаев только вскользь заметил обширный, темный синяк.

– Тебе деньги нужны?

– Да, три тысячи… долларов.

– Откуда у меня такие деньги? – Аврора, как провинившаяся школьница, опустила голову, Цанаеву она показалась совсем маленькой, жалкой, еще более похудевшей за последнее время. – Я из Москвы привезу.

– Я вам верну. Через пару месяцев верну… А когда вы прилетите?

– Через неделю.