Аврора

– Где он?

– В поле, на краю города… Они таскали его за БТРом, пока голова не оторвалась. Потом сожгли.

У Цанаева чуть подкосились ноги; держась за стол, он еле сел. Впрочем, подобное он слышал не впервые. Однако то были неопределенные слухи, а тут – из первых уст, от родной сестры, и что его более всего поразило – Аврора не плачет. И после очень долгой, томительно-щемящей паузы Цанаев нашелся:

– Благослови его Бог.

– Да благословит Бог его Газават[3 - Газават (арабск.) – священная война, объявленная против иноверцев.

– Да-да, благослови Бог его Газават, – повторил директор.

Вновь наступила долгая пауза, и Цанаев, с ужасом представляя все это варварство, вдруг спросил:

– А как ты его нашла?

– За деньги… Они же и продали мне эту информацию… Может, мне уволиться? – она в упор жестко глянула на Цанаева, так что ему стало не по себе. – Я напишу заявление.

– Нет! – вновь встал Цанаев. – Ты мне нужна. Лично мне нужна! – неожиданно даже для самого себя выпалил он, так что глаза Авроры расширились.

– Не будет. Запрещено. Да и негде и некому проводить… мужчин не осталось, всех истребили, – даже и тут она не прослезилась. – Видимо, так предписано Всевышним.

– А ведь у тебя, Аврора, вроде отец есть, – осторожно поинтересовался Цанаев.

– Под бомбежкой ранен. Прикован к постели… как раз хотела его на операцию повезти, а тут такое… Сама виновата, язык свой не сдержала.

– Ты думаешь, кто-то из бывших наших коллег настучал? – насторожился директор.

– Ничего я не думаю, – резко ответила она. – Всем все прощаю, лишь бы простили меня. А от предписанного свыше не уйти… Гал Аладович, если не увольняете, дайте еще неделю отпуска.

– Отца хочешь на операцию повезти?

– Теперь на это денег нет.

– Может, и я, и весь коллектив поможем?

– Нет. Спасибо. Сейчас не до этого, других забот хватает, – она изобразила подобие улыбки. – Спасибо Вам за все.

– Напиши заявление на материальную помощь, – все, что мог, предложил Цанаев.

– Спасибо, огромное спасибо, – словно только этого желая, она не заставила директора повторять, сразу же написала заявление. И чуть позже, когда Аврора зашла подписать расходный ордер, Цанаев, с чуть заметной неприязнью в глубине души, подумал, что как только вопрос коснулся денег, Аврора даже преобразилась, и глаза ее блеснули слабым азартом, будто вновь наполнились смыслом жизни.