Аврора

А тут Таусова, как ученый секретарь, на одном из заседаний Ученого совета заявила:

– Научные отчеты ученых должны быть подлинно научными, а не какими-то отписками, где из года в год – одно и то же, то есть ничего.

– Краткость – сестра таланта, – раздалась чья-то реплика.

– К сожалению, ничего талантливого пока что наш институт в области науки не выдает.

– Как выдать – когда война?

– Война – войной, – констатирует ученый секретарь, – но добросовестные ученые все равно трудятся, и у них соответственные отчеты.

– Какая зарплата – таков и труд.

– У нас у всех одинаковая зарплата, и все одинаково должны трудиться.

– И как Вы, микробиолог, оцените мой труд в области математики?! Где одна формула может перевернуть мир.

– Даже десять лет войны не перевернули мир, – еще тверже стал голос Таусовой. – А в формулах и в математике у нас есть, кому разобраться. По крайней мере, знаем, что никакие формулы не переворачивают Богом созданный мир.

– Вы будете меня учить?!

– Учить я никого не буду, не маленькие.

– Да что это такое!? Это что – угроза? Да кто ты такая?

– Я ученый секретарь, и требую у вас только одно: как положено по форме и содержанию написать научный отчет.

– Я вам написал отчет!

– Это Ваш отчет, – Таусова продемонстрировала всем помятый листок, где всего пару строчек. – Это Ваш труд за год? Даже в заявлении об увольнении больше смысла и слов.

– Что ты себе позволяешь, девчонка?

– Я не девчонка, и нечего мне тыкать, – жестко ответила Таусова.

– Перестаньте! – наконец подал голос директор.

В зале началась перепалка, чуть ли не базарный гвалт. Кое-кто демонстративно стал покидать заседание. Вот это Цанаеву ни к чему, и он попытался было уходящих остановить. Но кто-то от дверей крикнул:

– Теперь-то за спиной братьев не спрячешься.

– Я за спиной братьев не пряталась, – как волчица огрызнулась Таусова, – и не вам моих братьев поминать.

– Замолчите, прекратите, – вслед за директором и самые пожилые ученые стали к порядку коллег призывать.

Позже, вечером, когда, как принято в таких случаях, в кабинете директора шел разбор полетов, кто-то сказал:

– А Таусова-то вовсе не Урина, а впрямь Аврора – революцию хочет учинить. Впрочем, все достаточно справедливо.

– Справедливость – утопия.

– А вот насчет ее братьев, – спрашивает Цанаев, – я что-то не понял.