Детский мир

 – А он не приедет?

Обманутый в очередной раз, вяло соображая, я попытался покинуть огромное, опустевшее здание, но меня не выпускали – требовался какой-то пропуск с отметкой, а у меня никакого пропуска и не было. Приходя в себя и вспоминая повадки московской милиции, я было полез за кошельком, да тут подоспела секретарша, помогла мне выйти.

Уже сгущались сумерки. Дул колючий ветер, нагоняя жесткий редкий снег. От былой толпы лишь тысячи следов на мрачноватом насте и поразительная тишина, только учащенный стук каблуков, заглохший за поворотом.

Поднимая воротник, ежась, в ту же сторону, к базару, заторопился и я. За углом мрак вымершего города. Я побежал. Поскользнулся раз, два – устоял, на третий плашмя угодил в рытвину. Проклиная весь свет, зачем-то пытаясь облагородить свой попорченный импозантный облик, еще более размазал грязь. Плюнув на все, побежал дальше сквозь дворы, где провел все детство и молодость. И странное дело, никаких чувств или эмоций. Это чужой город, он разбит, захламлен, и отсюда задолго до войны я уехал.

Вот и базар. Здесь оживленно, какой-то пьяница, как и я, вымазанный, да не печалится, еще залихватскую песнь орет. С ходу я заскочил в переполненный микроавтобус, у самых дверей примостился на корточки. Я даже не успел рассчитаться за проезд, как мы подъехали к мосту. Да, к этому месту, где я сейчас стою.

Раскрылась дверь, и я еще не увидел лица, как ощутил терпкий запах перегара и грубую команду:

– Мужчины, на выход! Документы!

Всем паспорта вернули, а мой стал снова под фонариком рассматривать.

– Что ж ты из Москвы сюда приперся?… Что? К родителям? А кто в грязи вывалял столь роскошный прикид?

Пока я мямлил, выскочил водитель, засуетился вокруг военного, пытаясь что-то еще всучить.

– Этот тип подозрительный, – заключил военный и, видя, что водитель не отстает, рявкнул: – А ты давай проваливай! Живее, освободи проезд!

– Ну, пожалуйста, отпустите его.

– Прочь, я сказал! – заорал военный, и вдруг вскинул короткий автомат и очередью прямо под ноги водителя.

Машина тронулась, остановилась, и сквозь открытую дверь на чеченском:

– Парень, как тебя зовут и откуда ты?

Я было ответил, но все заглушила стрельба поверх микроавтобуса.

Ткнули в спину, и на ходу я озирался в очередную машину, пытаясь сквозь свет фар увидеть помощь.