Детский мир

А вот Мальчика, по настоянию стариков, дважды искупали, и не просто так, а с целым ритуалом, и все принимали участие – это было некое торжество, даже радость, а по существу – посильный гимн жизни!

В последние дни января 1995 года взрывы в центре Грозного практически прекратились, как миновавший ураган, куда-то удалились. А потом и стрельба пошла на убыль, и стало тихо, совсем страшно. Будто в могиле провели еще день-два, и даже к реке бегать боялись. Однако голод и жажда похлеще страха. Стали к реке ходить – по два-три раза за ночь, а потом и днем.

Затем то одна, то другая старушка на свет Божий повадились выходить. Родной город не узнать: все в руинах, в грязи, кое-где еще черный дым валит, всюду трупы; воронья, крыс и диких собак – не разогнать. Да, слава Богу, хоть густой снег повалил, будто хотел все это одичание скрыть.

Пару дней центр города пустовал, лишь изредка по проспектам, как на параде, медленно колонны бронетехники проползут. А потом то там, то здесь, из подворотен да из подвалов темные, грязные, измученные люди, а точнее тени появились, и в увеличенных от голодной жизни, широко раскрытых глазах только страх, ужас, голод, тоска, вопрошание.

А тут после нескольких мрачных дней ненастья неожиданно яркое зимнее солнце выглянуло. Заблестел снег, заискрился, и морозец легкий, так что румянец на щеках заиграл, и не выдержали – первыми, конечно, старушки, – разбрелись по городу: у кого родня, у кого знакомые, у кого еще где жилье на попечении оставлено.

Вечером в подвале «Детского мира» женский плач, и тема разговоров сквозь всхлипы одна: под руинами многих домов люди погребены, а есть дома, откуда крики и стоны до сих пор доносятся.

И к военным обращались – бесполезно, они не спасать, а воевать прибыли. А сколько трупов обглоданных, а какой смрад! И почти что к каждому дому и подъезду военные «Камазы» и БТРы подогнаны – солдатики пожитки грузят, офицеры торопят, хлам не берут, в общем война, мародерствуют.

И все-таки странная штука жизнь; заиграл огонек в печи, закипела похлебка пожирнее прежнего, а ужин разнообразнее стал, всего и не перечислишь.

Коснулась позабытая масленая еда губ и щек, – и улыбки да смешки появились.

– Ой, девчата, а базар-то стоит, будто война мимо прошлась.

– Да, а товару сколько!

– А покупатели – одни военные. Деньжищ у них – полные кулаки. Все берут, даже бананы.

– А таксистов видели? Хоть куда увезут.

– Я спросила: а до Ставрополя? Нет проблем – плати.