Детский мир

– Иди сюда, – отбирая скрипку, бабушка отвела мальчика, – давайте чай пить, – и, видимо, реагируя на мой ошеломленный вид: – Не от мира сего. Удивительный ребенок.

Без чая меня не отпустили, и сидя у разбитого стола, пытаясь избежать взгляда мальчика, я уводил глаза, будто осматривал убогость жилища.

– Вам жалко нас? – вновь поразил меня вопрос мальчика, и в его голосе был столь явный упрек, что я не нашелся, как ответить. А он в том же тоне продолжил: – Ничего. Жизнь, как сказка.

Он сидел на колене у пожилой. И неожиданно вывернул голову в ее сторону и, как только он умел, глянул в ее тусклые, выцветшие глаза под линзами очков:

– А разве конец может быть счастливым?… Ведь это все же конец?!

– Ешь, ешь. Чай остынет.

Мы все потупили взгляды.

Быстро опорожнив стакан, что-то невнятно говоря в благодарность, я стал прощаться, обещая на днях вернуться.

– Вы сказку не знаете; значит, больше не увидимся, – почему-то постановил мальчик при расставании.

Вместе с Розой я ушел. Дворами, тропинками, она вывела меня прямо к такси, к старенькой машине.

– Он знакомый, – указала она на водителя. – Надежный, все ходы знает.

Действительно, миновав все блок-посты, мы выехали за город, вроде вздохнули свободней, и тогда водитель – примерно мой ровесник, звали его Пайзул, вдруг спросил:

– Роза твоя родственница?

И пока я пытался что-то объяснить, он продолжил:

– А мальчика видел? Как играет на скрипке, слышал?.

– Да, – лишь это смог сказать я, и только тогда, по скрежету пыли на зубах, по пороховому смраду во рту я ощутил запах, жестокость и ужас войны.

…В родное село не пускали. Вкруговую блокировано, всюду танки, солдаты, в небе вертолеты, где-то стреляют, – «зачистка». Однако Пайзул оказался общительным и пробивным малым, нас пропустили.

Поддался я мольбам стариков, на следующий же день окольными путями покинул воюющую Чечню и вылетел в Москву. Знал, что мой должник в Москве, у своей семьи, к Новому году обязательно объявится. А мне как раз к Новому Году надо было погашать банковский кредит.

Видимо, война меня озлобила; действовал я жестко, решительно. Словом, мои финансовые проблемы в основном утряслись.