Детский мир

– Не-не, не надо, – широко раскрылись глаза мальчика.

– Учитал и Ложа военных боятся. Меня лугать будут.

– А как ты пакет унесешь? Да и темно уже.

И тут без заминки мальчик сказал:

– А меня дядя пловодит.

– Он задержан, – командный тон появился вновь в голосе капитана.

– А зачем его заделживать? – удивленно продолжил мальчик. – Ведь он без олужия.

– Это жизнь, война – назидательно сказал капитан, и, вздыхая – Понимаешь?

– Не понимаю, – в глазах мальчика появилось то ли смятение, то ли еще что, и он вновь вглядывался прямо в глаза офицера.

Капитан потупился, нервными движениями достал из кармана сигареты. И в это время мальчик подошел ко мне, взял за руку:

– Отпустите его, пожалуйста, – сказал он так же просяще, как ранее просил еды.

Офицер медленно прикурил, часто глубоко затягиваясь, провел тяжелым взглядом по всей моей фигуре.

– Не думайте о нем плохо.

– Откуда тебе знать, как я думаю? – отводя от нас взгляд, жестковато ответил военный.

– Знаю, – как-то загадочно произнес мальчик, чуть погодя слегка дернув меня, – отпустите нас.

На слове «нас» он сделал до того значительное ударение, что капитан встрепенулся, резко глянул в нашу сторону, остановил взгляд на наших сцепленных руках. С нетерпением ожидая решения, я в упор смотрел на командира блок-поста, и мне показалось – не что иное, а лишь потаенная ревность тенью легла на его лицо.

– Идите, – тихо вымолвил он, устало подошел к нарам, грузно сел, швырнув в угол окурок.

Я кинулся к своим вещам, в беспорядке валявшимся тут же на нарах, спешно взял паспорт со стола, а дорогая шапка, часы и кошелек исчезли. Я замялся, желая привлечь внимание капитана, но тот огрубевшей, испачканной рукой прикрыл склоненное лицо, будто испытывал боль.

– Ничего, – вновь дернул меня мальчик к выходу, – зато нам вот сколько еды дали, – он еле держал пакет, – вот будет счастье, ведь там и сгущенка есть, а с хлебом так вкусно, лакомство. Пойдем, Учитал небось волнуется, домой плишла.

Темным лабиринтом железобетона я засеменил за мальчиком. Потом был яркий свет прожекторов, и окрики военных возле запоздалой машины.