Бессарабский альбом. Сборник

Следом вышел и Кузьмич, по пути подняв и вставив тряпичный кляп в оконный проем. Дед Гаврила, усмехаясь в бороду, ковылял следом. Уже у самой калитки им на встречу во двор вбежала женщина. От ее появления дед Гаврила даже сел на приступку, вымощенную вдоль дома, и закачал головой, но не усмехнулся, только широко раскрыл глаза, наполнившиеся тревогой.

– Кто такие? – женщина задыхалась от бега. – Что надо?

– Ты кто такая? Имя? – грубо оборвал её «в ушанке».

– Полина. Это мой дом, – взгляд женщины загорелся голодной злобой.

– Еда есть? – продолжал допрос «в ушанке».

– Нету, – отрезала женщина и, отвернувшись, быстро пошла к дому. Она еще что-то буркнула себе под нос, но «в ушанке» уловил её слова.

– Говоришь, своих бы прокормить? Значит, есть еда! А ну-ка пошли, – скомандовал он Кузьмичу.

– Остановись, Панкрат Ильич, – попытался сдержать товарища директор.

– За мной! – был неумолим «в ушанке», зорко следя за удаляющейся женщиной.

Проходя мимо Гаврилы «в ушанке» отрезал:

– Стой здесь, дед!

Чужаки по пятам хозяйки ворвались в дом.

– Следи за дверью, чтоб никто не прошмыгнул.

– Что за ней следить? – раздражённо возразил тот, окинув взглядом голодных, обессиленных детей. – Кто тут в состоянии прошмыгнуть?

– Муж есть? Где он? – гаркнул «в ушанке» в самое лицо женщины.

– Не знаю, – ни один мускул не дрогнул на её лице. – Уехал, а куда, и не знаю.

– Давай, доставай еду, нам некогда тут с тобой валандаться.

– Нету, – с вызовом выпалила Полина и зло сверкнула глазами. – Этих ты мне кормить будешь?

– Сколько у вас детей? – равнодушным тоном поинтересовался Кузьмич. Он не смотрел ни на женщину, ни на перепуганных детей. И вопрос задал, только чтобы напомнить «в ушанке» о том, что семья многодетная, и разжалобить лютующего товарища.

– Все тут. Девять, – с надеждой в голосе произнесла женщина.

– Ты что либеральничать вздумал! – взревел «в ушанке», поняв, куда клонит директор. – Либеральными намеками саботируешь! У меня в обозе сто двадцать полуживых сирот войны и восемнадцать подохших от голода.

– Я тоже отвечаю за обоз, – попытался возразить Кузьмич, но «в ушанке» оборвал его на полуслове.

– Ответишь! За либерализм ответишь сполна! А пока я отстраняю тебя… – «в ушанке» не договорил. Его остановил жесткий взгляд директора.