Бумажные ласки

Неоднократно в разные годы признавался лучшим или одним из лучших фильмов всех времен и народов по итогам опросов критиков, кинорежиссеров и публики.] Эйзенштейна! Вчера в Москве был фурор! Мы не можем пропустить этого события. Потомки нам не простят.

– Не простят тем, у кого они будут. А я собираюсь постричься в монахи.

Но Илюша обычно не слушал Искиных жалоб, он поднял его на ноги и самолично повязал ушанку и заявил:

– Запомни сегодняшний день 19 января 1926 года. Он изменит твою жизнь.

Пока шли до «Пикадили», Трауберг рассказал, что все уже сложилось и что в Харькове его ждут не одна, а целых две должности.

Разговор был прерван надолго. Пока они смотрели фильм, Иса не мог дышать, а потом еще долго молчал от переполнивших башку мыслей. Зато Трауберг трещал за двоих и был рад залучить друга к себе, нужно было привести его в чувство. Согретый чаем, Иса обмяк.

– Жизнь прожита напрасно, – промямлил он.

– Не дури, подходит наше время, только подходит.

И Илюша вновь настаивал на совместном отъезде в Харьков, а Иса осматривал содержание Трауберговой библиотеки: что можно заложить, чтобы выручить деньги на отъезд к границе – встретить Асю, когда она все-таки вернется.

– Илюша все же устроился в Харькове, – говорит Иса сестрам Флоре и Лиде. Говорит между прочим, просто подбрасывает на поверхность обрывки мыслей. – Теперь уж надолго.

– Ты тоже должен ехать! – Флора, как всегда, уверена в своей правоте.

– Я не могу.

– Это не разговор, Иса, – вступает Лида. – Там есть перспективы роста.

– Не могу и все.

– Эх, мать твою. А все Аська! – Флора думает, что, если ругнется по-мужски, слова ее станут весомее.

– Я не могу уехать, пока она не вернулась.

– Она же бог знает когда вернется?!

– Не могу…

Накануне вечером Иса уже выдержал атаку самого Илюши, и сейчас уже не было сил отбиваться от домашних.

В честь отъезда младшего Трауберга решили сняться на фотокарточку – коллективную и персональные, чтобы каждый помнил о каждом.

– Асеньке? – спрашивает Тео.

– В субботу будут готовы, молодые люди, – заявляет фотограф – немолодой мужчина, не снимающий шапки в помещении из-за того, что мерзнет голова после контузии, полученной в Первую мировую.

– В субботу так в субботу! – подытоживает решительный Илюша. – Товарищи мне вышлют.