Режим: «взлётный!»

Надолго ли? – Лидия Степановна не придала особого значения словам сына. – Дольше всего ты встречался с вашей бортпроводницей. Потом я узнала, что вы расстались, и решила тебя сегодня навестить, прибраться и сделать ужин. А то живёшь как самый настоящий холостяк. Неизвестно чем питаешься. Всё свободное время либо девушки, либо самолёты. В последнее время даже больше самолёты, чем девушки.

– Да, мам, но она не такая как все, – умильно улыбаясь, произнёс Афанасий и начал есть.

– Это мне твой отец тоже говорил, но после свадьбы и рождения двоих детей я стала самой обычной, и он променял меня на заграничную диву.

– Нет, мам, она на самом деле не такая. Даже странная, немного, – Афанасий задумался, вспоминая разговор с Ксенией возле автоматов с кофе. – Представляешь, она собирается за свой счёт отправить одного лётчика на три недели в санаторий!

– Так это же не дёшево, – удивилась женщина.

– Я знаю, – согласился Афанасий. – Так ей сегодня и сказал. А она уверенно ответила, что найдёт деньги. Тогда я предложил свою помощь, но она сначала отказывалась.

– Ты дашь деньги незнакомому человеку? – удивилась мать.

– Да, она мне напишет сегодня. Мы пополам поделим сумму.

– На тебя не похоже это, сынок. – Мама немного насторожилась. – Друзьям ты, конечно, любишь помогать, но чтобы непонятно кому, да ещё немалые деньги. Санаторий наверно с лечением будет?

– Конечно. Целый курс. Она, как врач, разработает программу.

– Ах, она ещё и врач, – протянула Лидия Степановна последнее слово.

– Да, мам, – подтвердил Афанасий.

 – Представляешь, в Бога верит. Как она сегодня успокаивала в коридоре Фёдора Степановича, надо было видеть. Как отца родного. Сказала, что потеря жены не должна его сломить, что он детям и внукам нужен и что с умершей женой он обязательно встретится после смерти. Странные понятия, конечно, но говорила она убедительно.

– Твоя бабушка Клава тоже верила, что после смерти люди ещё увидятся, и будут жить дальше. Кстати, это она тогда настояла тебя крестить.

– Меня крестили? – удивился Афанасий.

– Да, в три года, тайно, на дому. А потом, когда тебе исполнилось шесть, она умерла.

– Я помню бабу Клаву, она была такой доброй, никогда не кричала, не ругалась, не спорила, только миром решала все вопросы. Кстати и меня этому учила. Я поэтому и не могу выносить всяких там истерик. – Афанасий немного подумал, потом сказал, – поэтому мы с Леной, ну, бортпроводницей, расстались. У неё начались какие-то приступы агрессии, истерики.