Огонь и Я

Он и сам много раз слово то произнёс и решился дать имя ребёнку – Мороз!

Шаман громко закричал в темноту:

– Мо-ро-о-оз!

Далёким отзвуком до него донёсся плач младенца.

– Родился Мороз! – утвердительно сказал шаман.

В этот миг разноцветными красочными переливами заколыхалось над головой небо. Северное сияние, подобно праздничному салюту, торжественными вспышками осветило землю, тем самым празднуя рождение Мороза и одновременно начало первого Нового года!

На вершине горы освещенный цветным огнём ещё долго стоял Белогор.

Он думал, думал, думал… словно не мог на что-то решиться, а потом развёл в стороны руки, как крылья, покачался всем телом, кренясь в разные стороны, будто парусник под ветром, и, резко оторвавшись от горы, птицею полетел вниз.

Он над лесом летел и сугробами шел… Вот уж степь за спиною, за долами – дол…, вновь, руками взмахнув, полетел подле гор, торопился в обитель Зимы – Белогор.

Башни снежного града сквозь мрак – проявились, перед ним, облака расползлись, расступились, он ногою шагнул на дорогу под льдом и скользя по нему, шаркал ноги с трудом по морозной, мерцающей снежной пыльце, но, – путь пройден! – вздохнул Белогор на крыльце.

Потоптавшись чуток, снег он с валенок сбил, постучался, массивную дверь отворил.

Очень красивая, статная женщина в роскошно мерцающем белоснежном платье держала в руках младенца. Глазами цвета бирюзового льда она посмотрела на него.

– Белогор? – удивлённый взор, оторвавшись от ребёнка, скользнул к двери.

– Здравствуй, Зимушка! – мялся… не знал, как начать. – Позволь матушкою тебя величать? – низко в пол поклонился, на ребёночка – глядь: – Да позволь мне дитёночку имечко дать?

Улыбнулась Зима и, качая на руках младенца, лёгкой, скользящей поступью подошла к Белогору, протянув ему малыша.

– Да, конечно, позволю. У порога не стой. На, ребёнка держи – сын-то всё-таки твой!

Белогор поперхнулся:

Кха-кха… как?! – не в себе закричал.

 – Почему я последним об этом узнал?! Я с трудом понимаю, как сие может статься, мы ещё с той весны порешили расстаться!

– Что ты хочешь сказать? – бровь взметнула Зима.

– Кто есть я и где ты? Ты – царица, мечта!

А Зима ещё больше улыбнулась в ответ и словами, как будто бы с лёгкой прохладцей:

– Слушай, мы не чужие давно, стоит ли так теперь волноваться? Сам подумай: ну что нам с тобою делить? Я привыкла давно в одиночестве жить.