Огонь и Я

Мысли путались в его голове, а слова Велуши не воспринимались сознанием и казались полнейшим бредом заглушающим своим звучанием весь отрезок их совместного пути, а она продолжала сходить с ума и говорить ему не укладывающиеся в голове вещи.

– Я пришла на землю, чтобы дать развитие земным людям, вещать для них в пространство знания, определенную инструкцию пользования этим совершенным видом космической энергии, мне необходимо научить их подключаться к ней, чтобы человек получив информационную силу, которая пойдет ему во благо, обрел прозрение, сумел продекларировать свою волю и начал эволюционное продвижение.

Кондрат молчал, и лишь немой вопрос застывал на его губах не смея с них сорваться, и тогда она сама подытожила сказанное.

– А о нас, Кондрат, даже говорить дальше бессмысленно, – я женщина Бабыргана!

У Кондрата от всего услышанного дыханье перехватило и хрип застрял в горле, такая сильная досада сковала его Дух, и ему захотелось в эту минуту взреветь диким волком, задрав в небо свою морду, и выть, выть, выть…, выть долго и протяжно, чтобы выплеснулась наружу перстав его терзать невыносимая боль, принесенная ему словами Велуши.

– Бред, никак не укладывающаяся в голове утопия. – Сам себе мысленно повторял он. Его женщина отталкивается от него, не подпускает к себе и с упоением рассказывает о том, что была в интимной близости с другим и что эта связь навеки соединяет ее с новоиспеченным возлюбленным.

– Что вообще это все может значить? – думал он, нервно вцепившись в руль, и сдерживая изо всех сил тон, спросил.

– Тебе плохо со мной?

– Я возлюбленная Бабыргана!

– Велуша, ты о чем говоришь? Да ты навоображала себе нереальные любовные приключения и теперь витаешь в каких-то иллюзорных снах, фантазии свои претворяешь в действие, ведешь в блокноте странные записи и на все большее расстояние отдаляется от меня.

Ревность навалилась на Кондрата тяжелым грузом, будто множеством острых стальных шипиц пронзив все тело, и в эти образовавшиеся проколы втекали в душу ненависть, злость, гнев, обида и огромный страх потери любимого человека предавшего его. В эту минуту ему хотелось одного – убить ее. Если она не желает принадлежать ему, то пусть никому не достанется.

Он посмотрел в сторону Велуши боковым зрением и увидел сияющие счастьем глаза.