Огонь и Я

Подул сильный ветер сгущая над горой темные тучи, и начали летать по всему воздушному пространству многочисленные шарообразные молнии. Проливной дождь стоял стеной, лил в кратер проснувшегося от вековых снов, активно извергающегося вулкана, заполняя его. Вода испаряясь шипела, а мощные клубы пепла, дыма и пара смешивающиеся с языками пламени, поднимались над вершиной горы и летели на многие километры ввысь страшными пепельными облаками.

Трудно сказать, сколько прошло времени до того, как буря стихла, а вулканный кратер, втянувшийся назад в гору, оставил после себя лишь небольшое углубление, наполненное водой, похожее на вновь образовавшееся озеро, – вечность, наполненная страхом, тянущаяся для Кондрата бесконечно долго, или молниеносно пролетевшие мгновения взаимного счастья Бабыргана и Велуши.

Шаман Бабырган, измученный и уставший, сидел на выжженной земле у этого водоема, черпал воду ладонями и плескал живительную влагу себе в лицо, смывая с себя усталость, и с сожалением созерцая, как некоторое время Душа Велуши светлым, рассеивающимся в солнечных лучах туманным сизым облаком кружится вокруг вновь образовавшейся каменной глыбы и исчезает, рассеиваясь в воздухе искрящейся невесомой дымкой.

Бабырган понимал, что именно эта женщина для него предназначена, и только она, единственная, смогла пройти через такой портал огненной стихии к нему, только его сродная Душа. От этого осознания его сердце пребывало в особом блаженстве, умиротворенности и гармонии с самим собой, миром, вселенной…

Велуша крепо спала в машине, а Кондрат под ней.

Кондрат очнулся ближе к утру, когда предрассветный свет слегка разбавил мглу, но все равно было еще темно. Он ничего не помнил и удивился тому, что лежал ничком на земле, уткнувшись носом в дорогу. Выбравшись из-под днища автомобиля, куда он в страхе забился ночью, он подошел к потухшему костру.

Тихо было вокруг, лишь ночные птицы еще допевали свои песни.

Кондрат подошел к машине и направил луч фонаря в лицо Велуши.

– Велуша, проснись, – тихонечко, склонившись над ней, позвал он.

Она, пробуждаясь, сладко потянулась, открыла глаза, глянула ему в лицо и с ужасом закричала.

– Ты чего орешь-то? – удивился Кондрат, – сон, что ли, дурной приснился?

– Что с тобой? – спросила она.

– В смысле? – не понимая вопроса, переспросил он.

– Борода!

– Что борода? – опять озадачился Кондрат.