Огонь и Я

Ей хотелось ступить на тропу, ведущую к подъему, но она вовремя заметила, как огненная полоса вкруг очертила гору и пылает слабо видимым пунцовым пламенем, извергая из себя длинные жгучие языки, охватывающие весь периметр опаленной этим же кострищем горы.

Кондрат разложил палатку и пошел к машине, чтобы позвать Велушу к костру.

Дверца автомобиля была раскрыта, а плед скомканно лежал на сиденье. Велуши в салоне не было.

– Что за шутки? – недовольно пробурчал он и, обходя машину со всех сторон, позвал ее.

– Велуша, ты где? Велуша!

– Велуша! – донесся до нее как будто бы издалека еле уловимый голос Кондратия.

Велуша остановилась и, озираясь, осмотрелась по сторонам. Рядом никого.

Не понимая происхождения источника голоса Кондрата, она подняла голову вверх и стопой босой ноги не глядя потрогала почву перед собой. Стопа провалилась в ворохе опавшей листвы, и соприкоснулась с чем – то очень горячим.

– Ай, – от боли вскрикнув, одернула она ногу и посмотрела на обожженные пальцы.

Потом, не понимая происходящего, она протянула перед собой руку, чтобы ощупаться в пространстве и так же наткнулась на невидимую стену огня. Быстро одернув от незримого пламенного источника ладонь, Велуша посмотрела перед собой сквозь сумерки, всматриваясь через огненную дымку на каменистый склон, покрытый бурыми подтеками. Ее взгляд скользил снизу вверх, и на самой вершине горы она увидела слабозаметный фантом шамана Бабыргана, огненным призраком возвышающийся над горой.

Голова Велуши кружилась от разносящегося внутри нее голоса:

– Тихо, тихо, успокойся, – говорил внутренний голос, – даже глаз поднять бойся в его сторону.

Фантом шамана Бабыргана узрел внизу перепуганную очень красивую женщину, и от этого его образ, сгущаясь, начал приобретать более насыщенную, прорисованную пылающим контуром фигуру, в своей трансмутации становясь похожим на химеру, глазницы которой вспыхивали раскаленными углями, извергающими пламя.

Точно такими же огненными зияющими глазницами вспыхнула вся гора, устремив на Велушу следящие распахнутые вежды, наполняющиеся огненной лавой. Лава струйками вытекала с этих глазниц, словно сама гора, взяла и разрыдалась, роняя горючие потоки слез наземь.