Арфио. Все или ничего…

Потому что потом будет поздно…

Яблонский стоял и, хлопая глазами, слушал жаркий полушепот Катиной матери. Его коробило, этот просительный тон, направленный к незнакомому, впервые увиденному человеку. Раздражал ее выпытывающий взгляд. Во всем этом была не соответствующая этой умной, образованной женщине дикость, которая присуща разве только какой-нибудь безграмотной бабе. Но, с другой стороны, она мать. Она заботится не только о ней, но и о себе. Ведь она сказала, что она без нее умрет, а разве с такой должностью, положением в обществе, квартирой и шикарной библиотекой охота умирать – нет!

– Если же у вас серьезные намерения, то пообещайте мне прямо сейчас и здесь, что никогда не бросите ее.

«Вот это уже интересно, – улыбнулся в душе Яблонский. – Библиотека это то, что нам нужно»

– Мне ничего не нужно. Мне только надо, чтобы моя дочь была счастлива.

– Понимаю.

– Вы обещаете, что сделаете ее счастливой. Вы обещаете мне это?

– Я всегда думал, что счастье – категория абстрактная. – улыбнулся Григорий.

– Счастье – это категория человеческих отношений! Так вы обещаете мне сделать ее счастливой.

– Об…

Яблонский не договорил, поскольку из кухни вышла Катя:

– А о чем это вы здесь шушукаетесь?

– Да, вот я говорю, чтобы, Дмитрий, не снимал обувь, а он упирается. – Татьяна Алексеевна вернулась к бойкой речи, в которой легко угадывался преподаватель университета.

Татьяна Алексеевна вытащила из полки вельветовые тапочки.

– Может быть, эти подойдут?

«Вот конспиратор. Как она ловко выкрутилась» Подумал Яблонский, натягивая на ногу тапочек.

– Вы знаете, самый раз! – Радостно воскликнул Григорий. – Как будто на меня шились!

– Ну, замечательно. Кстати, я даже не знаю, откуда они взялись. Я их впервые вижу! Прямо мистика, какая-то.

– Мама у тебя всегда и во всем мистика. Как только тебя доверили научный атеизм!?

– Мистицизм, – ответила, направляясь на кухню, Татьяна Алексеевна, – не имеет ничего общего с религией.

– Да, а вот Дмитрий, говорит, что мистицизм это первый шаг к религии.

– Шаг, да, но не религия! – Преподавательским тоном, ответила на это замечание

Татьяна Алексеевна и скрылась на кухне.

Оттуда донеся звон бокалов, вилок и ножей.

– Ну, здравствуй, это я.