Арфио. Все или ничего…

У нас в институте кафедра военная есть. Мы там врачебное дело изучаем. На случай войны. Ну, вы же понимаете. – Девушка улыбнулась.

– Понимаю. Если завтра… – пропел Яблонский и засмеялся. – Меня, кстати, (Григорий решил взять себе ректорское имя) Дмитрием зовут.

– А меня Катя. Ну, так что – пошли ко мне делать перевязку?

– Да неудобно как-то, – заартачился спаситель. – Там ваши родители. Начнутся расспросы, а когда они узнают, как мы познакомились… ну, то есть, что на вас напал хулиган. Они ведь определенно расстроятся.

– А бандит прав. – Засмеялась Катя.

– В каком смысле?

– В том, что вы настоящий Робин Гуд! Пошли, Робин Гуд, вы никого не обидите.

– Почему? У вас, что нет родителей?

– Есть, но папа уже давно с нами не живет, а мама возвращается поздно. Пошли!

– Если так, то можно и пойти.

Молодые люди направились к подъезду.

– На какой? – спросил «лжеДмитрий», поднося палец к кнопке лифта.

– Шестой.

Лифт, натужно скрипя тросами, стал медленно нехотя (точно зная, кого он везет)

подниматься вверх.

«Все верно. – Отметил про себя Григорий. – Попал в десятку».

Катя достала из сумки ключ и стала открывать дверь. То ли замок не подавался. То ли ключ не справлялся. Одним словом, дверь квартиры, как будто чувствуя, кто в нее должен войти, категорически не открывалась.

– Черт, что такое! – Выругалась девушка. – Черт…

– Не поминайте черта, да еще к ночи. – Погрозил Кате пальцем Григорий. – Лучше уповайте на Бога.

– А вы что же верующий?

– Почему нет. – Улыбнулся Яблонский. – Дайте-ка, мне ключ я попробую. Яблонский, поплевав через плечо, всунул ключ в замочную скважину.

– Вы не верующий, а суеверный. – Прокомментировала действия своего нового знакомого Катя.

– Суеверие есть первый шаг к вере.

Девушка прошла в квартиру. За ней в сумрачный коридор вошел Яблонский. По запахам и обилию книг квартира скорей напоминала публичную библиотеку, чем человеческое жилище.

– Садитесь. – Катя указала на пузатый диван, что уютно расположился, в огромной с высокими потолками и лепниной, гостиной. – А я пошла за бинтом. Он у нас, кажется, в ванной комнате, в аптечке.

Девушка вышла.