Арфио. Все или ничего…

Дмитрий Алексеевич, проглотив (за которую в другое время круто экзекуцировал бы Яблонского) ироническую пилюлю, и спокойно ответил:

– Да ситуация, конечно, архисложная, но как говорится – нет нерешаемых проблем, есть неправильные решения!

Хозяин кабинета поднял рюмку, выпил и аппетитно сжевал протянутую Григорием апельсиновую дольку.

– Как я понимаю, – вытирая руки салфеткой, сказал Григорий, – выполнив ваше дело, я останусь в столице?

– Совершенно точно, мой дорогой.

– Но может быть я не смогу его выполнить?

– Сможете.

– Ну, если пустяк, то я готов выслушать.

– Раз готовы, то тогда я незамедлительно посвящаю вас в пучину моего, точнее нашего с вами дела.

Дмитрий Алексеевич положил возле Яблонского фотографии дамы, о которых их недоброжелатели говорят «старая мымра».

– Кто это?

– Это Татьяна Алексеевна Вышнепольская. Университетский преподаватель научного атеизма.

Сказал ректор.

В кабинете повисла тревожная пауза.

Григорий вспомнил отрывок из детективного романа и, спугнув паузу, залепетал:

– Я. Я, что должен ее… ее… того… убить?

Руководитель учреждения весело и необычайно громко рассмеялся:

– Да нет, никого убивать не нужно. Бог с вами, успокойтесь.

– А что же тогда?

– Я объясню. Видите – ли, я страстный коллекционер эзотерической литературы: Баркер, Папюс, Безант, Альфонс Луи Констант, Блаватская, Гурджиев, Данил Андреев. Слышали такие имена?

– Краем уха слышал только о Блаватской и Гурджиеве.

– Ну, что ж и этого уже достаточно. Так вот, у Татьяны Алексеевны есть интересующая меня книга, которая называется «Винилиной Книгой» В нашей среде ее еще именуют «Манускриптом Магдалены». Так вот – ни продать, ни поменять, ни подарить этот манускрипт эта, с позволения сказать, особа мне, как я ее ни упрашивал и что только ни сулил, не хочет. Но если гора не идет к Мухаммеду? Правильно. Мухаммед идет к горе! И я хочу, чтобы этим Мухаммедом стали вы… Да вы, мой дорогой друг Григорий.

Дмитрий Алексеевич по-отцовски потрепал студента за щеку и продолжил:

– Вы должны проникнуть в квартиру Татьяны Алексеевны. Забрать нужную книгу и принести ее мне.

– Я в чужую квартиру! – Изумился Яблонский. – Как же я туда попаду? Я что должен ее взломать, проникнуть через форточку…

– Вижу, мой друг, – разламывая шоколадную плитку, сказал ректор, – начитались вы в детстве «Записок следователя» небезызвестного Шейнина.