Грибы – братья меньшие (сборник)

Сын явился сразу и, зевая, потягиваясь, спросил:

– А Халиль где?

– Как где? – сказала Вера. – Вы с ним вместе телевизор смотрели! Там же, наверно, в кресле и спит!

– Да нет его! Я думал, он к вам ушел!

– Интересно, где он может быть? – сказал я. – Мистер Халиль! Мастер Халиль! Эй!

Араб не отозвался.

Пошли искать. Заглянули во все углы гостиной. Открыли двери на балкон, на лестничную клетку. Полезли в чулан и в платяной шкаф в прихожей. Проверили туалет с ванной. Нигде гостя не было. Как-то мы сразу не подумали о том, что он может прятаться в супружеской спальне.

Что ему там было делать? В спальне у нас стояли только кровать, тумбочка, кресло и журнальный столик, даже дивана, чтобы, не раздеваясь, прилечь, не имелось. Однако зашли, посмотрели вокруг и задержали взгляд на кровати. Она, как с утра ее застелили синим тканевым покрывалом, так и осталась застеленной, но на ней кто-то похрапывал, и в изголовье из-под сморщенного покрывала выглядывала моя старая фетровая шляпа, а в изножье торчали разрезанные яловые сапоги, целясь мысами в потолок.

– Вот это да! – зашумел Александр. – Мы его ищем по всей квартире, а он тут припухает!

– Тсс! – сказала Вера и поднесла палец к губам.

Она разула крепко спящего Халила, сняла с него измятую, пропеллером закрученную шляпу. Он пошлепал во сне губами и, глотая слюну, пробормотал:

– У нас акули, у нас крокодили!.. Бедуины смелий народ!..

– Бедный мальчик! – прошептала моя жена. – Не нашел сил разуться и снять шляпу!

В глазах у нее блеснули слезинки, и я убедил жену совсем молодой, склоненной над кроваткой нашего младенца-сына.

– Да, – сказал я тоже шепотом, – натерпелся малый. Настрадался. Последние метры до чужой супружеской постели преодолел в тяжелой прострации. Однако в лесу держался молодцом.

– Наш человек, – подытожил Александр. – Дадим поспать ему всласть. Проснулся бы только к утру. А то он завтра должен в Москву возвратиться.

Мы с Александром еще повернули Халила со спины на бок, чтобы не храпел, и на цыпочках вышли из спальни, хотя предосторожности, я думаю, были ни к чему: гость не проснулся бы и под пушечную кононаду.

Десять лет спустя. Последние строки письма к нам от Халиля из Порт-Саида:

«Время, проведенное с вами, дорогие друзья, было самым счастливым в моей жизни! Я запомнил его навсегда и описал в статье, которая принесла мне известность! Прошу извинить за испорченные сапоги! Посылаю сто долларов в возмещение убытка.