Грибы – братья меньшие (сборник)

Уж он благодарил-благодарил мою жену, даже руку ей поцеловал, а потом пожаловался, что у него саднит кожа на икрах ног. «Огнем горит», – очень точно выговорил египтянин наш идиоматический оборот, видно, уважал русский язык и старался познать его глубины, секреты и особенности.

Вера попросила его поднять штанины. По худеньким икрам Халиля словно кто-то провел мелкозернистой наждачной бумагой, они покраснели, воспалилась. Забыл упомянуть про тщедушное телосложение нашего гостя: ноги, руки, шея тонкие, грудь впалая, плечи узкие, а голова большая, несоразмерная, сразу видно интеллектуала, работающего мозгами и редко напрягающего мускулы.

Наш Александр, высокий, пропорционально сложенный, рядом со своим товарищем выглядел богатырем.

Вера забинтовала Халилю икры. Я отогнул ему голенища сапог, и их черное поле украсилось желтой окантовкой. Он сказал, что теперь чувствует себя очень хорошо, но пошел тяжелее прежнего, нога за ногу, неся корзину с большим перевесом на одну сторону, словно ведро воды. Споткнулся.

С корзины упали на землю грибы, и египтянин, кряхтя, как старец, медленно, неловко подобрал их. Бор сменился прекрасным лиственным лесом, с солнечными полянами и полюбившимися Халилю плакучими березами. Наполнив корзины, мое семейство развернуло пластиковые пакеты, а он от усталости уже не замечал грибов или больше не думал о них.

Потом гость начал здорово отставать. Пришлось сбавить шаг. Он нас догнал, но скоро опять намного задержался. Мы остановились, подождали. Араб приблизился, хромая теперь на обе ноги, и сообщил:

– Ноги стали плёхо идти.

Не слюшаются.

Чтобы поддержать его дух и самолюбие, я произнес:

– Ничего тут нет особенного. Это с непривычки. Мы с женой всю жизнь по лесам бродим, и Александр много раз с нами ходил. А вы, мистер Халиль, в лесу впервые, как я понял?

– Ага, впервые.

– Ну, тогда понятно. Это все равно как если бы мы впервые попали в Аравийскую пустыню. Тоже, наверно, скоро бы притомились и не поспевали за бедуинами.

– О, да! Не поспевали!.

.

– Халиль, друг мой, дай мне свою корзину, я ее понесу, – сказал арабу наш сын. – А ты возьми палку покрепче и иди с ней, опирайся обеими руками.

– Нет! – Халиль убрал корзину за спину. – Я сам! Каждый дольжен… нести свой крест!..

Он потащился за нами фигурной поступью, зигзагами. Оборачиваясь, я видел, что положение его корзины меняется: то на плече Халиль ее держит, то на голове, то на груди, и сбоку, и – обеими руками – перед собой.