Прошлое без перерыва. Книга повестей

Как время стирает детали… И они все живы? – Сиротенко смотрел на фотографию на стене, где они своей семьёй сняты вчетвером: он, Людмила и два сына, которые не захотели жить здесь.

– Дядя Эдя умер… – Людмила помедлила, хотела ещё что-то добавить, но понурилась и замолчала.

– Еврейские семьи всегда большими были… – Сиротенко перевёл взгляд на жену. – А мы вдвоём…

– Не надо навязываться детям! – она тоже перевела взгляд на портрет. – У нас хорошие мальчики… Всё, как ты мечтал, врачами стали… Но у каждого своя жизнь…

– Русские семьи тоже большими были… – продолжил Сиротенко.

Письмо Трындычихи не давало покоя Сиротенко. Он не с чужих слов знал, как в хорошие годы насильно разлучали детей репрессированных родителей, знал, как это больно, бесчеловечно, такие были и в детском доме, где он рос. То, что предлагала эта «корова», как он её окрестил, хотя никогда не видел, разделить брата и сестру, тем более близнецов, бесило его и требовало действия.

«Гнать надо в шею эту сволочь подальше от детей! – он сжимал челюсти и желваки бродили по его скулам. – Неужели она не видит, сколько горя и боли вокруг?! Женщина! Хотя, теперь эмансипация – раздрызг во все стороны…»

Но невольно выплывавшая в памяти фраза из её письма, направляла его мысли совсем в другую сторону.

«Наверняка она что-то знает – не стала бы просто так писать: «… детей по дороге, как корова лепёшки, роняет…». А вдруг, правда? Надо проверить? Обязательно проверить! Да не только этих близнецов! Всех, кого отдаём, проверять надо… На всякий случай… И её, «коровищу» эту, заодно, да прежде всего… Кто такая? Ради чего суетится?»

Паша после отъезда американцев, стал совсем грустным.

– Ты скучаешь, Паш? – Паша молчал. – Я тоже скучаю. По мамке… Знаешь, Паш, если ты скучаешь, значит ты их любишь…

– Я не знаю… – вяло откликался Паша.

– А девчонка ничего, – продолжала Зинка и внимательно смотрела на своего друга, – не фикстула…

– Я не знаю… – одно и то же мямлил Паша.

– А она тебе будет сестра… – Паша смотрел на Зинку, ничего не произнося. – А раз сестра, ты её тоже должен любить… Ты не скучай… Они уехали, чтобы тебе игрушек накупить и приготовить обед…

Паша вдруг оживился:

– Мне уже два раза игрушки приснились.

– Вот видишь! – обрадовалась Зинка… – И ещё велосипед и обед – картошка жаренная с салом и мороженое… Много…

– Мороженое? – недоверчиво перебил Паша.

– Да.