Совесть – имя собственное

Немногие посвящённые знали, что обманом и уговорами они привели к себе женщину, ехавшую к мужу на свидание, а там уже, по отработанной схеме, опоили водкой с её легкомысленного согласия и, конечно, уже всем было не до работы.

Ночная вывозка леса была сорвана и разделочные бригады на лесобирже остались на день без дела.

Поскольку машин до вечера не ожидалось, дробовцы решили маленько выпить. И понеслось…

Пили до следующего утра, не уходя на ночь в жилую зону, а водка всё не кончалась и не кончалась.

Пожрать тоже было навалом: и сало, и колбаса, и даже огромная кастрюля картошки с мясом. Наутро выяснилось, что съели и Босяка. Однако, никто не признавался, и подумали на многочисленных гостей, которые гудели вместе с дробовцами.

Оптимисты, у которых всегда и в плохом видится хорошее, радовались тому, что, слава богу, не поели друг друга. Пессимисты же видели в этом плохой знак. Настроение у всех было козье.

Не то, чтобы там уж очень переживали за собачку и каялись в душе, а было нехорошо оттого, что дали сами себе слабину по-пьяни, а это уже по лагерной жизни опасно.

Больше всех, конечно, горевал, Вацек – он потерял друга и безмолвного собеседника.

Но через пару дней, к всеобщей радости, Босяка обнаружили грузчики. Он сидел, забившись между пакетами рудничной стойки, и завидев людей, пытался, скуля и повизгивая, спрятаться ещё дальше.

В будке у Друбова все облегчённо вздохнули.

– Мы своих не сдаём – кричал Тёня.

– Это он собачатины испугался – внушал всем Фёдор.

– Хрен пройдёт, чтобы кто-нибудь Босяка обидел.

А Босяк снова всех облизывал и ласкался.

Все были счастливы.

Только один Вацек не выказывал радости, а серьёзно укорял Босяка:

– Сэр! – церемонно расхаживая по будке, разглагольствовал он. – Вы поставили всех нас в неловкое положение, озаботив себя подозрением, что такие благородные и порядочные люди, как мы, могли Вас схряпать без суда и следствия.

– Да! – продолжал он, тыкая пальцем в сторону собаки, – у нас с Вами могут быть разные взгляды на кулинарные изыски, но вместо отстаивания своей точки зрения, Вы позорно спрятались от открытой полемики, как это сделал лучший друг физкультурников в начале войны.