Слепая наивность

Ритино мокрое платье он повесил на плетеный стул и направил на него вентилятор. На столе стоял странный натюрморт: тарелка с бутербродами, тарелка с солеными огурцами, керамический чайник, две чашки, две рюмки и начатая бутылка водки. От водки Рита сразу отказалась, но чай с бутербродом пришелся очень кстати. Жора не стал уговаривать Риту выпить, налил себе, выпил залпом, занюхал хлебом, захрустел огурцом и лишь потом приступил к бутерброду с чаем. Этот эпизод сильно сбил ощущение романтики в душе у Риты.

– Как твои старики не понимают, что все шишки, которые от них отлетают, полетят на тебя?

– А за что их не любят?

– Не любят – не то слово! Ненавидят. Твоя мамаша – самодур и деспот. К людям относится, как к грязи. Папаша – высокомерный псих. Работу свою они знают хорошо, поэтому выжить их невозможно. Они сами не крадут и другим не дают. Ну, мамаша хоть материально ответственная, за место свое переживает, а батя так, по убеждениям.

– Ну так то они, а то я. Я же никому зла не делаю и меня любят.

Жора закурил.

– Молодежь погоды не делает, а к тебе все относятся, как к засланному шпиону.

– О, Господи! Да мне не до кого дела нет!

– Я-то тебе поверю, но мы работаем в такой среде, где никто никому не доверяет.

Рита расстроилась, отставила чашку и, задумавшись, облокотила голову на руки. К волнению тела прибавилось волнение души и ума.

Все было такое противоречивое! Волнение не проходило, не смотря на какое-то смутное предчувствие чего-то нехорошего, а возможно, и усиленное этим предчувствием. Пока Рита сидела, задумавшись, Жора засмотрелся на выемку на ее груди, выглянувшую из чуть распахнувшегося халата. Он погасил сигарету и сказал:

– Надеюсь, что характером ты на своих стариков не похожа, но ты такая же красивая, как твоя мама.

Рита опустила руки на стол, посмотрела на Жору и стеснительно улыбнулась. Стол был круглый, сидели они рядом. Жора взял ее руку, поцеловал внутреннюю сторону ладони, глядя ей в глаза, от чего у нее защекотало вокруг пупка, и рывком посадил ее себе на колени. Она почувствовала на губах его сильный, горький, пахнувший перегаром поцелуй.