Восстание

Открыв первый ящик, я обнаружила, что там лежали вещи, их было немного, они были старыми и серыми, впрочем, как и все в этом доме. Во втором тоже была одежда, но она была меньше по размерам. Наверное, это были детские вещи. Тут же лежали фотокарточки. Я достала их. На одной из них была маленькая девочка с косичками, державшая в руках букет ромашек, которые, скорее всего, росли возле этого дома. Она мило улыбалась, и я улыбнулась ей в ответ.

– Как можно было убить ее? – сказала я. – Это настоящее варварство.

Так нельзя. Неужели у людей, правда, не осталось сострадания? – я перевернула фотографию. С другой стороны было что–то написано. – Она была самой первой.

– В каком смысле? – спросил Вова и подошел ко мне вплотную, чтобы рассмотреть фотографию.

– Тут написано, что эта девочка, Настя, была первой, кого забрали из этой семьи. Ее забрали десять лет тому назад. Ты только посмотри, какой она была красавицей! – я снова перевернула фотографию и показала Вове изображение девочки. – Сейчас ей было бы примерно столько же, как и нам.

– Тут еще фотографии, – друг взял из стопки еще одну фотокарточку. Я придвинулась к нему поближе, чтобы рассмотреть ее. Молодой красивый парень, у которого была лучезарная улыбка. Он стоял возле этого дома, сложив руки на груди. На вид ему было столько же, как и Володе. – Он был следующим. Его забрали на полгода позже сестры, – пояснил друг. – Ему было девятнадцать, когда за ним приехали Праведники.

– Это, наверное, их мама, – сказала я, показывая следующую фотографию.

 – Она умерла через год после гибели своих детей. Последним оставался ее муж, который неизвестно когда умер. Видимо, он и записывал даты смерти на этих фотографиях. Почему мир так жесток?

– Мира уже давным–давно нет, Таня, – тяжело вздохнул Вова. Он отошел в другую сторону и что–то проверял. Потом он подошел к кровати. – Тань, пошли–ка отсюда.

– Что там? – спросила я и подошла к нему. – Что? Одежда Дежурного? Что она здесь делает, черт возьми? На ней нет пыли.

Она здесь недавно. Что за?..

– Думаешь, кто–то из них здесь бывает? – спросил Володя.

– Конечно, нет! – запротестовала я. – Что им здесь делать? Но тогда откуда взялась эта форма? Я теперь не уверена на счет того, что тут можно переждать ночь. Если сюда иногда заходят Дежурные, нам здесь определенно нечего делать.

– Тогда что теперь? Где мы переночуем? А еще надо где–то хранить запасы.

– Тогда мы должны переждать ночь все–таки в своих домах.