А тем временем где-то… Фантастика

Но другого выхода не было, а произнести эти слова вслух я не посмела.

В изнеможении, опустившись на колени, я заглянула в глаза своему отражению в воде.

Подумать только, нам – нескольким оставшимся в живых женщинам-воинам, выросшим не среди полевых цветов и песен, а среди оружия и крови, специально подготовленным Великим Властелином воительницам, – удавалось на протяжении целого года сражаться с противником, который в десятки, сотни раз превосходил нас. И никто так и не догадался о том, кто мы!

Но оценить наше мужество было уже некому.

– Прощай, – сказала я своему отражению в воде.

– Прощайте, – сказала я своим друзьям. – Если суждено кому-нибудь из вас выбраться из этой трясины, пускай тот считает себя свободным от принесённой клятвы. Я, дочь Великого Властелина, освобождаю вас от неё.

Последние слова были произнесены, мы разошлись в разные стороны…

# # #

До конца я ещё не понимал, зачем остался здесь. Знал только, что находиться в стороне, наблюдая за происходящим, не могу.

Это были последние воины. Мирных жителей мы не трогали, но люди, носившие оружие и озлобленные потерей своего когда-то привилегированного положения, вызывали у нас стремление избавиться от них.

Причин для этого было много. В дневное время у нас не случалось происшествий, жизнь текла спокойно, но ночью за каждым кустом, за каждым деревом, в каждом тёмном закоулке нас ожидала смерть. Целью жизни этих существ стала месть.

Мы потратили немало времени на их обнаружение.

Трудно судить, кто из нас был прав, а кто виноват. Мы стремились выжить, они – отомстить. Мы обязаны были обеспечить безопасность высадки первых переселенцев на новую планету и считаться с ними больше не могли.

…Задумавшись, я не сразу заметил, как мелькнула чья-то тень, а потом было уже поздно.

Наверное, удар пришёлся по голове, иначе нечем было объяснить такое количество крови на лице. С трудом разлепив глаза, я тотчас пожалел о том, что сделал это.

– Ублюдок!

На этот раз ударили по лицу. Зажмурившись, я некоторое время выждал, прежде чем снова предпринять попытку оглядеться.

То, что открылось моим глазам, смутило меня: я был голый, мои руки и ноги были связаны.