Стена

По крайней мере, выглядело это убедительно: Южный Саратов всегда старался всячески переманить жителей северной части на свою сторону, и хотя по заявлениям властей, у них ничего не получилось, иллюзия бегства из подконтрольной России части Саратова была. В голове Саши всё моментально встало на законные места: заброшенный кинотеатр, выходящий на проспект Кирова, рядом со Стеной, в позднее время суток. Чёрт – всё сходится! Подросток с силой стукнул кулаком по пустому соседнему сиденью – вот значит как! Ты теперь тоже… одна из них? От злости по телу Саши прокатилась мощнейшая волна разрушительной, беспощадной ненависти.

– Станция «Стрелка»! Конечная.

Услышав знакомый текст объявления, Саша мощным рывком выскочил из поезда и уже помчался к составу, идущему обратно, уехать поскорей домой, к маме, к сестре, к родному дому, но остановившись на пол-пути к шестивагоннику, услышал откуда-то из толпы вопрос:

– Почему?

«Почему? Почему, Сань? Скажи, а!» – несколько раз повторил тот же вопрос голос в его голове, – «Серьёзно, ты до сих пор ненавидишь? Так ненавидишь, что готов списывать на неё все грехи мира? Всерьёз думаешь, что она станет воевать за Колонию просто потому, что бросила тебя? Сань, у тебя паранойя! Может, уже сходишь с ума? Или уже сошёл?»

Замотав головой, как при сильном головокружении, Саша сперва застыл на месте, а затем грузно приземлился на жёсткую скамейку посередине платформы.

«Сам подумай – ну бред же! Конечно, нельзя исключать вероятности, что она теперь завербована, но скажи – какова она, вероятность эта? Тысячная? Миллионная? Ей всего семнадцать, Сань! Очнись уже! Ты просто параноик!» – нашёптывал ему на ухо внутренний некто, – «Так уверен в самом худшем? А где повод? Что же, интересно, таким тебя сделало? Война? Стена? Бедность? Колония? Она? Да хоть тысячи причин придумай, всё равно это неправда. В этом виноват – просто прими это – ты сам!»

«Ты сам! Ты сам…» – пронзительная пустота в голове Саши эхом отразила последние слова.

Хватаясь за голову, парень изо всех сил пытался вытрясти мучительный, режущий слух ответ, но не мог. Одиночка, всегда сторонящийся друзей, сестры, матери, злопамятный пессимист и ворчун, прежний он сейчас, наверное, не узнал бы такого себя. После «Кровавой весны», совсем один, Александр всё время старался забыть ту, прежнюю жизнь.