Вирши опусов прописью. Сборник стихотворений

Все это, как ничто, не зря докажет,

То, что, как предок, он во власти – морской лев,

И все роднит, толкает, льстит и всем покажет,

Что только сивуч муж всех королев.

Он – обладатель дара уникального,

Ему подвластен мира тайн секрет,

И знания природы неразгаданной,

Дают таким особый паритет.

На шум от спора громкий, продолжительный,

Медведь полярный быстро подоспел,

И вид чтоб не был оппонентов раздражительный,

И птицу и тюленя взял и … съел.

Мораль проста в забавном изложении,

Такая в тексте мысль особенно важна,

Нужней чиновника для книги одобрение,

Иль смысла изложенья глубина.

Но до сих пор дискуссия является открытой,

В источниках ее встречают «без купюр»,

Что, разворот учебника или наличье грифа,

Образование в де-факто превращает из де-юр.

Парусник

В день этот праздничный и светлый,

Среди штормов и бурь невзгод,

Шквал ураганов трудностей тернистых,

Найдет маяк катамаран «Учебный год».

Пристанет к бухте счастья он и сверит курс свой верный,

Оценит, как по волнам пятибалльным плыл,

Каких открытий новых в океане знаний,

Под пылким парусом восторга совершил.

И пусть его два верных и надежных киля,

Не одолеет впредь морской воды напор,

Ведь пара – это верный путь к успеху,

А значит знаньями наполнится и трюм с названьем «Следующий год»!

Проворный кот

В сезон, когда газоны зеленели,

А во дворе шумела звонкая листва,

Вдруг, неожиданно, через порог несмело,

Ко мне шагнули лапки рыжего кота.

Он был несмел и мал, мяукал еле слышно,

Смотрел и боязливо нюхал по углам,

На вид похож на маленького тигра,

Испуганного тем, что все вокруг шумят и источают гам.

Немного погодя, привыкнув к обстановке,

Уже комочек шерсти стал смелей,

Прошел по всем полам, залез он в ниши,

Устал, и смело о насущной пище,

Как только мог звериный рык подал.

В углу коту насыпан в миску Вискас,

И для питья поставлена вода на пол,

Чтобы он словно сэр английский с виски,

В непринужденной атмосфере завершил свой шведский стол.

Наполнив свой мохнатенький животик,

Он, с умилением, во весь кошачий глаз,

Всех осмотрел, довольно облизнулся,

И захотел излить посттрапезный рассказ.

С такою целью, чтоб всем было слышно,

Он рядом на диване лег,

А чтоб никто не усомнился в его лести,

Мурлыкал, раздувая свой живот.