Седой Кавказ. Книга 1

От смрадного запаха изо рта Самбиева и от этих мерзких слов Докуев весь сжался, со страхом пытаясь отодвинуться подальше.

– Что ты морщишься, мерзавец, ведь ты наших братьев заложил? – еще больше напирал Самбиев, только теперь на лице его горела злая решимость.

– Ты что несешь, ненормальный? – вскричал пискляво Докуев; страх и удивление появились в его расширенных глазах. – Я к тебе с добром, а ты… дрянь неблагодарная, – в его нежных руках судорожно затряслись вожжи. – А ну слезай, иди вон.

И Докуев локтем, брезгливо, несильно стал выталкивать пришельца.

– Иди отсюда, пошел прочь, снова тебя засадить надо, – громче стал возмущаться он, останавливая коня, – слезай, кому говорю, – тяжело задышал Домба.

Вновь на лице Самбиева застыла отвратительная улыбка, еще больше грудью он навалился на председателя сельсовета, нахально, с силой отстраняя его локоть, и снова прошипел на ухо:

– Я специально прислан твоими подельниками, не хотел я с этого жизнь на свободе начинать, но раз ты сам в руки первый попался – ничего не поделаешь, придется слово держать, и какая мне и тебе разница – сегодня или завтра.

Докуев весь сжался, он внутренне кипел и готовился к взрыву, к яростному отпору, но в это время что-то острое, твердое, страшное с силой и болью уперлось и, казалось, вонзилось ему в бок.

– Не дергайся, – уже совсем другим, твердым и жестким, голосом приказал Самбиев. – Трогай коня, и вон там заворачивай в лес, к нашему роднику.

…В поздних сумерках, когда на западе небосклон только чуть рдел и сельчане, измотавшись от колхозных забот, разошлись по своим жилищам, в Ники-Хита влетела бричка председателя сельсовета. Вожжи были в руках Самбиева, он часто бил плетью коня, а рядом, пьяно свесив голову, размахивая руками, пел неприличную песню Докуев.

– Самбиев Денсухар вернулся, – полетела молва по селу.

– Ко мне во двор, – повелевал Докуев. – Накрывай стол, жена, мой друг детства вернулся.

 Ловзар (чеч.) – игрища, праздник, свадьба].

Село зашевелилось, загудело. Где-то заиграла гармошка, ей в такт забил барабан. Народ хлынул к дому председателя. Во дворе Докуева в бешеном темпе гарцевали лезгинку…

Денсухар давно уже спал в специально отведенной для него комнате, а жена Домбы, длинная и худющая Алпату, все еще ворчала на лежащего, уткнувшись в стенку, пьяного мужа.