Седой Кавказ. Книга 1

И положение может стать даже хуже, чем иметь дело с этими голодранцами.

Взгляд Докуева-младшего стал туманно-мечтательным. Только теперь он не терзался мыслью о политической карьере. Должность первого секретаря обкома стала для него низменной, даже обременительной. Эти секретари будут у него в услужении, и он будет определять – кому какой пост занимать в этой республике, да что там республика!.. Ой!.. От дальнейших мыслей ему становилось страшно, даже дыхание учащалось… Но это неизбежно! Такова его участь! Его планида!

Албаст уединился.

Летнюю экзаменационную сессию он сдал как никогда успешно. Только на экзамене по истории Кавказа боялся встречи с профессором, думал, что прочитает ученый недобрые мысли в его глазах.

– Что ж вы, молодой человек, совсем пропали? – подшучивал Смородинов. – Стали каким-то угрюмым, озабоченным? А как наши комсомолки-активистки?

Пытаясь улыбаться, Албаст ответил, что у него возникли неожиданные проблемы в семье из-за его беспутного поведения.

– А-а это серьезно, серьезно! – высказал озабоченность ученый. – Родителей надо уважать. А чтобы как-то развеяться, нам бы не мешало повторить экскурсию в те же места, в том же составе… Ну, как, согласен? Тогда отлично!

Вновь, как и в первый приезд, теперь уже два исследователя Кавказа изучали с возвышенности местность.

– А как вы обнаружили, что здесь было древнее поселение? – допытывался Албаст.

– Очень просто. Когда роют могилы на вашем кладбище, натыкаются на предметы обихода, кости. Некоторые не представляющие ценности находки лежат там, в сарае, десятилетиями… Так я вижу, у тебя неподдельный интерес к археологии?

– Да нет, что вы! – скупо улыбнулся Докуев. – Простое любопытство к истории родного края.

Больше о раскопках не говорили, поехали в то же живописное ущелье. Правда, прежнего веселья и раскованности не было.

Вновь ночью Албасту не спалось, он в ночных грезах вспомнил, что в Ники-Хита их все называют пришлыми. Значит, его предки кочевали в этих местах, и они наверняка сделали это захоронение, а потом веками охраняли клад от расхитителей.

«Надо будет утром порасспрашивать отца», – твердо решил Албаст, но вспомнил вечно хмельное лицо родителя и даже поморщился.