Седой Кавказ. Книга 1

– А если не заберут? – жалобно прогнусавил Домба.

Ухмылка Самбиева превратилась в злую усмешку, он легонько хлопнул по коленке соседа. – Вообще-то сука ты, Домба, и надо было тебя упечь в тюрьму, но как односельчанина жалко… А в целом я тебе не завидую, плохо ты кончишь.

После этого в ожидании неотступной кары, скорого ареста, вслушиваясь в каждый шорох у ворот, скрывался Докуев от глаз людских, заливая горе коньяком, как однажды поздно ночью у их дома вспыхнул и погас свет фар.

– Все! – екнуло сердце Домбы.

Оказалось, приехал его ставленник. Докуев знал, что и этот обязанный ему по гроб жизни родственник теперь с удовольствием бы его продал и предал, однако был во многом с ним повязан и по общему горю вынужден был изредка, и только ночью, крадучись, посещать опального начальника.

– Слушай, Домба, – чуть ли не шепотом вымолвил гость, – что-то непонятное происходит. Говорят, Семенова забрала трудовую книжку и уехала из города. И еще, партийное собрание перенесли, по крайней мере все объявления сняли, а что самое главное – ревизоры уже два дня не появляются.

Докуев понял, что развязка близка. Вновь он всю ночь не спал, но не пил, и впервые за много дней задумался. Нюх трусливого вора ему подсказывал, что что-то произошло. Почему нарушена, приостановлена или просто перенесена обычная процедура съедения пострадавшего?

Утром Докуева вызвали на комбинат. Прямо у проходной, как бы случайно, суетился секретарь парткома, он радушно приветствовал ощетинившегося Докуева и, панибратски обнимая, провел в свой кабинет.

– Понимаете, Домба Межидович, – лидер парторганизации стоял перед бережно усаженным членом КПСС, – мы чуть не совершили ошибку. Это просто наваждение, чистейшей воды фальсификация, я бы даже сказал, диверсионная утка с целью разложения нашего комбината, очернения всей нашей деятельности. И какой выверенный, коварный удар нанесли: прямо скажем, в сердце партактива. И выбрали не кого-нибудь, а самого достойного, честнейшего работника. Я честно скажу, и это факт, с вашим отстранением мы почти завалили план реализации, и дело не в том, что все опечатано, просто у коллектива опустились руки… Но, к счастью, есть компетентные органы… Вчера, с директором, вызывали в обком… Я, честно говоря, от души рад, да я знал, я был уверен, что член партактива нашего комбината не мог… – здесь оратор запнулся, его лицо стало еще милее.