Седой Кавказ. Книга 2

– А я, дура, любимое колье отдала!

– Просто хамство!

– А что еще от нее можно было ожидать?! Султанов был прав.

– Поторапливайтесь, – недовольный мужской голос из машины.

Машины разъехались. Дом погрузился во мрак, и только где-то в глубине внутренней комнаты тускло обозначился свет ночника.

Довольно быстро Малика возвратилась. Не прикрывая калитку, тяжело дыша она ввалилась в дом.

– Альфред! Альфред! – крикнула она. – Папа сказал…

– Не шуми, – резко оборвал ее вышедший навстречу муж.

Держа за локоть, он повел супругу в дальнюю комнату, в спальню.

– Оказывается, папа в курсе. У него поднялось давление, и он лежит, – от учащенного дыхания ей тяжело говорить. – Он просит тебя сделать все, что возможно.

– А что я могу сделать? – развел руками супруг.

– Боже! – наверное, впервые в жизни искренне взмолилась Малика. – Ну, помоги же ему!

– Оставь Бога в покое… Что он конкретно сказал?

– Сказал, чтобы ты предложил членам комиссии вот столько, – она выдвинула вперед пальцы одной руки.

– Что он с ума сошел? Да я уже столько истратил на агитацию.

– Ну, пообещай в два раза больше!

– Я обещал! Боятся!

Наступила пауза. Супруга впилась в глаза мужа, он отвел взгляд.

– Ладно, постараюсь, – тихо пробурчал Албаст, и очень тяжело вздыхая, – а если и на это не согласятся?

– Я от себя добавлю им еще вот столько! – загорелись глаза Малики.

– Не надо от себя! Откуда у нас такие деньги? Еле-еле этот дом достроили.

– Ну, считай, что папа даст.

– Ради него, и главное тебя, сделаю все, что возможно и невозможно. Ты знаешь, как обрадуется всякая мразь, если наш папа не пройдет? Это ведь конец! Да сам он такого удара не вынесет.

– Конечно, не вынесет, – преданно глядит в глаза мужа Малика; она в восторге от него, ласково прильнула к нему всем телом, теплым дыханием обдает его грудь. – Альфред! Мой милый Альфред! Мы так верим в тебя! Я так люблю тебя! Ты такой…

– Перестань! – негрубо отстраняется муж.

– Да-да… Поторопись… Не жалей сил и самого себя! Ведь папа столько для тебя сделал, так любит тебя!

– Да, он замечательный человек, – двинулся к дверям Албаст. – А я еще раз убедился, что народ просто быдло и сделанного добра не помнит!

Во дворе Албаст неожиданно замешкался, его осенило.

– Малика! – обернулся он. – А ну-ка быстро в багажник всю еду и выпивку.