Костя едет на попутных. Повести

 – Рассчитывай до весны. И мы к тому времени должны закончить… Думать надо, как с полным паем отделиться. На какие шиши станешь эти развалюхи чинить?

– Я утром нарочно на своей улице посчитал: десятка полтора крепких совсем домов. Да если хозяева вернутся. Открывай и живи! За какие-нибудь подъёмные сами до ума доведут. А ты Верку, свояченицу мою, помнишь? Пишет, артист её совсем дома не живёт, так готова хоть дояркой в Тарпановку скрыться. А бухгалтер она – будь-будь, ещё с совхоза.

– Это разве проблема, – вздохнул Морозов.

4

Председатель Ужиков дожидался их в кабинете.

– Маш, с районом он связывался? – успел спросить Артёмов в приёмной. – Точно нет?

«Не поверил или не понял этого Бердяева», – подумал. Он бы хотел один сначала зайти, но первым через тамбур председателева кабинета прошёл Швейка.

Ужиков сидел за столом в распахнутой куртке и поглядывал даже весело, потом, когда делегация расселась, изобразил удивление.

– Маловато вас, братие, – проговорил. – Эдак всё равно до снегов ковыряться будем.

Доверенные переглянулись, а «Фитиль» прямо прожёг Артёмова своим колючим взглядом.

– Не то, Николай Иванович, – пришлось начать. – Помогать бригада отказалась.

– Вот так новость! – председатель посмотрел на Швейку. – А я тут распорядился порося на вашу долю колоть, лапшу варить человек на десять. Что так? Своё дело вы сделали, молодцы. Теперь давайте за весь колхоз думать. Будет план по маслосеменам – будут деньги и техника.

Не будь тут «Фитиля», подумал Артёмов, ещё чуток дожать – и эти пошли бы трактора заводить. А так… придётся говорить.

– Просьбу я передавал, Николай Иванович, – Артёмов не вполне узнавал свой голос и начал злиться. – Говорят, лучше отделимся, а помогать не поедем.

– Как это «лучше»? – не вытерпел «Фитиль».

Глядя на председателя, Артёмов понял, что энергетик всё ему передал правильно, но он не поверил, либо решил, что запросто собьёт спесь.

– Понял, понял вас, мужики, – склонил голову Ужиков. – Всё понял. Какая, ты скажи, зараза! Семьи делются, народы делются, колхозы начинают делиться. А вы знаете, каких это денег стоит?

– Знаем, – сказал Швейка.