Учитель истории

А потом стал недоволен: доктор и без вызова наведывался к больной каждую неделю, вплоть до наступления лета, и под конец совсем огорошил:

– Сколько они стоят? – смущенным фальцетом спросил Зембрия.

– Чего? – еще больше ссутулился Бейхами. – А зачем Вам женщины? – засмеялся он, тут же осекся, извинился и, наигранно изображая конфуз, потер руки, не зная, какую сумму назвать, чтобы не прогадать и не перегнуть – ведь Мних не простой человек, не уровня его клиентуры, с коими можно как угодно торговаться.

– Дорогой Зембрия, – пробудился опыт торговца, – давайте этот вопрос обсудим при следующей встрече.

Всерьез призадумался Басри Бейхами, и тут же поймал себя на мысли, что не может не видеть Ану, он так к ней привык, она так прекрасна и загадочна, в ее присутствии он становится почему-то иным – робким, мягким, воспитанным, и даже боится при ней грубость сказать, тоже пытается быть аристократом или благородным рыцарем. Эти доселе неведомые Бейхами чувства изменяли его внутреннюю жизнь, и он как-то в отъезде поймал себя на мысли: страстно хочется на остров, видеть это лицо, просто быть рядом с ней, с Аной.

– Нет, – категорично ответил Бейхами Зембрия, – она не рабыня, не продается… Я на ней женюсь… И посему прошу Вас назвать сумму моего долга за лечение Аны, и пожалуйста, больше не являйтесь без вызова на мой остров.

Благовоспитанный Зембрия Мних, скрипя зубами, подчинился воле Бейхами, но вместе с тем, не питая надежды и иллюзий, а просто из сострадания, тайно, через челядь, передал Ане свой адрес в Константинополе – на всякий случай.

А Бейхами почти уверовал в сказанное; вечерами ему хотелось, чтобы Ана была его женщиной, а утром при подсчете капитала как всегда казалось, что он нищает из-за своего романтизма, дела не идут, и он вот-вот разорится. «Нет, нужно сохранить товар и выгодно продать», – превалирует днем устоявшаяся жилка работорговца.

Однажды, находясь под влиянием такого решения, он бросил клич на древний рынок: «Есть изумительный товар, лучше не бывает!».

И сразу объявился покупатель, и не из известных клиентов Бейхами, а новый – наглый, который, не глядя на товар, предложил позорный мизер и чуть ли не угрожая потребовал продать.

Нюх портового босяка подсказал Басро, что кто-то навел на него этого наглеца, похлеще его самого.