Учитель истории

Это не нравилось, и сасанидская Персия их стала преследовать, отчего евреи частично перебрались в соседний Константинополь и, спровоцировав конфликт, потеснили Персию, да так, что гора, где хранился Ковчег, оказалась на территории Византийской империи. Но и эта идиллия длилась недолго, всего два-три века, и в начале десятого века началось преследование евреев императором Лекапином, который ими же самими был взращен и посажен на трон с помощью интриг и очередного переворота.

– И после этого нашли новое пристанище у своих северных единоверцев в Хазарии, – не выдержал Шамсадов.

– Да, это известный факт.

– А сундук? – выдал Шамсадов свою заинтригованность.

– Вот тут как раз и скрывается самое интересное. Доподлинно известно, что этот «сундук»… гм, кстати, спасибо, мой юный друг, что ты его так окрестил, это удобно для конспирации…

– У нас, мусульман, не крестят, – улыбнулся Малхаз.

– Ну, это к слову. А вообще-то Бог един, и с этой истины надо рассматривать всякую веру, но не религию…

– И все-таки вернемся к сундуку, погода резко портится.

– Да… Так вот, – Безингер достал из огромного футляра сигару, – этот сундук, как теперь мне окончательно стало известно, находится здесь, в горах. В письме-завещании, которое многие поколения моих предков хранили как святыню, написано: «…в пяти форсатах ночью на восток от Ворот Азии». Форсат – это по древнему измерению день пути. А вот Ворота Азии не могли понять, все искали от Тамани и Босфора до Бейрута и Суэца, пока я, совершенно случайно, когда о вас, чеченцах, стали во всем мире говорить, стал присматриваться к вашему языку.

– От Терека до Аргуна можно и за день дойти.

– Ты пробовал? А я знаю, что нет. Это по карте да по равнине просто так можно пройтись, а по горам, тем более с сундуком, и еще, сказано, ночью, скрыто от всех. Понял?

– Понял, что все это брехня.

– Хе-хе, «брехня». Что это за слово?

– Неправда. – отчего-то, скорее всего от стремительно надвигающейся непогоды, стал раздраженным Малхаз, но Безингер будто бы этого не замечал, был по-прежнему любезен.

– Все это, мой юный друг, и было бы «брехня», если бы во многих письмах-отчетах о походах не говорилось об Аргунском ущелье и о тех поселениях, названных в твоих публикациях, – Варанз-Кхелли и Хазар-Кхелли.