Учитель истории

«Боже! Вот она… точно… я вижу эту лодку!»

…Все еще в наваждении, рассеянно глядя под ноги, Шамсадов только ступил на турецкую землю, как кто-то по-свойски, от чего уже отвык он, схватил его за рукав:

– Ты Малхаз Шамсадов? – чеченский язык, незнакомая широкая улыбка в свете неоновых огней.

Без каких-либо проволочек его быстро вывели через VIP-зал, на роскошном лимузине ехали около часа. Повеяло прохладой и соленостью моря, на берегу роскошный мраморный особняк, фонтан, парк. «Дворец Феофании» – подумал Малхаз.

– Хватит делить народ, и так нас мало, – не сдержался учитель истории. – И вообще, я думаю, оценку событий надо делать не здесь, сидя у теплых берегов, а только будучи там, в пекле событий.

– Ишь ты, какой прыткий! – еще больше скосились глаза обоих лидеров, так что непонятно, куда они смотрят и что реально видят.

Кровью зардело лицо учителя истории, забарабанило в висках, в плечо что-то ударило, сжались кулаки, и он вспомнил это яростное, бесшабашное отчаяние, когда пошел за «крепышом» в рукопашный бой.

– Я… я, – не находил он в гневе нужных слов.

– Успокойся, успокойся, – кто-то из близсидящих погладил Шамсадова по руке.

– Я! – вскочил он. – Вот смотри, смотри! – и он разорвал штанину, а следом пуговицы сорочки, обнажая еще иссиня-бурые раны на ноге, груди и в предплечье.

– Вот, вот где я был! – орал он. – Пока вас, засланных казачков-шарлатанов, чуть ли не с почетным караулом провожали из сданного вами разбитого Грозного!

– Что?!

Начался гвалт вскипевших темпераментов. Были и здравомыслящие, Шамсадова проводили в отдельную спальню. «Вот и встретился с земляками!» – нервно ворочался он в роскошной кровати, пока не услышал ласкающе-манящий волнообразный шум сквозь надоедливое жужжание кондиционера.

Он осторожно раздвинул бархатисто-увесистую, на ощупь рельефную портьеру. За стеклом во всю ширь фосфоресцирующей россыпью блещет в волнах морских спелая луна. От простого нажатия дверь легко открылась: – «Да, – язвительная мысль, – а в „освобожденной“ Чечне эти лидеры свои замки обрешечивали». Под легким навесом мраморная, озелененная по бокам терраса со скамейками, ступеньки тонут в волне. «Еще бы античные статуи – и точно дворец Феофании».