Снимите меня с креста

И, казалось, закончилось повисшее над приходом проклятие…

Глава 2

Опять тот же сон! Павел проснулся затемно. Чтобы не разбудить жену, тяжело посапывающую рядом, принудил себя лежать тихо, хотя левая рука затекла и ныла. Усиливающиеся неприятные ощущения заставили Павла начать осторожно двигаться, растирать и пощипывать не затёкшей рукой кончики пальцев, ладонь, локоть, поднимаясь выше к плечу и шее.

Он снова видел тот же самый сон, который стал регулярно тревожить мужчину сразу после Пасхи!

Хриплый голос взывает:

– Сними меня.

Сними меня с креста.

Звонкий голос вторит:

– Я иду. Потерпи немного. Я тебе помогу.

Очертания двух силуэтов.

Один – высоко на кресте – мученик, истекающий кровью и жизнью.

Другой – идущий навстречу первому – поднимается по узкой тропке в занимающихся лучах невидимого Божества.

События каждого последующего сна в убыстренном темпе прокручиваются с самого начала и продолжают сон предыдущий, приближая спасителя к страдающему.

Сегодня два человека находились друг от друга почти на расстоянии вытянутой руки.

Нарушенное кровообращение заставило батюшку призадуматься. Вообще-то на кресте Христа по Писанию уже давно нет. Снят и точка. Разве что, помянут в отношении него орудие казни в предпраздничные весенние дни и довольно.

Кто же тогда висит на нём, просит, умоляет? Больно, ой, как больно ему! Павлу сейчас тоже неприятно испытывать онемение вперемежку с мурашками и нытьём в плече. А каково распятому? И каким образом спаситель снимет мученика с креста, если под рукой ничего подходящего нет: ни лопаты, ни какого иного приспособления?

Поймав себя на мысли, что рассуждения принимают греховный оборот, далеки от заученного и отдают, в нарушении всех канонов и данных обетов, ересью, Павел заёрзал.

Не найдя в себе сил лежать более, аккуратно вылез из-под одеяла, встал с кровати – так, что чутко спящая жена не проснулась: несколько часов назад вставала, чтобы успокоить плачущую малышку, поэтому сейчас не слышала ничего, только повернулась на другой бок. Кроватка дочки стояла рядом с супружеской кроватью со стороны жены.

Павел накинул на себя байковую рубашку, влез в спортивные брюки, обвисшие на коленях, надел шерстяные носки и тапки, пошёл на кухню. В комнатах холодало. Печь почти остыла. За окном тьма непроглядная. Часы показывали четыре часа. Обычно Павел вставал в шесть – полшестого.

Поёжился, сходил в сени за дровами. Растопил печку.