40 дней ровы

Я потерял время и нашел боль.

Я стал болью и ни о чем не думал. Мысль была боль. И мысль была остановить эту боль. И больше ничего. Ни пространства, ни времени, ни разума – только боль.

Стихает. Я понял, стихает боль. Я что-то понял. Значит, есть какие-то иные мысли. Значит, я теперь не только боль. Гореть перестало. Только сейчас я смог посмотреть на часы – прошло действительно около десяти минут. Потом я взглянул на Пражку.

– Ноют.

– Завтра утром все пройдет, – он сочувственно смотрел в ответ.

– Завтра вечером ты замучаешься принимать решение, – подошел сзади Маунти.

– Я больше никогда этого не повторю. Я не безумец.

– Посмотрим, – Маунти ехидно засмеялся.

Пражка достал бутылку вина, и Маунти, на что-то сославшись, тут же исчез.

– Хорошее.

Я выпил бокал, и мне стало хорошо, а может, не хорошо, а просто «хорошее», чем было минуту до этого.

– Хорошее вино, – подтвердил Пражка.

В голову прокралась мысль про смысл. Мысль и смысл – они рядом. О чем это я? Хорошее вино.

У нас была успешная школа. Какая-то мудреная. Постоянные эксперименты. Увлеченный новыми способами обучения директор. А наш класс был самый мудреный. Мал и удал – всего несколько человек. Собрали умных и нестандартных, и учили, и выпустили. И мы выпустились и разъехались – кто по столицам, а кто по заграницам. И опять престижно где-то учились. А потом куда-то еще более престижно устроились. И могли следить друг за другом по новостям, ученым статьям и бизнес-хроникам.

Успешность.

Престижность.

Уникальность.

Подтверждение открытиями, статьями, деньгами, новостями, приглашениями, аплодисментами, подписчиками. Слава-почет-деньги. Чем больше – тем больше смысла. Это было очень понятно. Все вокруг подтверждают, что ты правильно идешь.

Только Новака я не видел нигде. Как выпустились из школы – так и не знал, где он. А потом случайно встретил в соцсетях и подписался.

Он жил в задрипанном городе, любил свою кошку и своих красивых детей. Жену, скорее всего, тоже любил. Но не показывал. А любовь к кошке, детям и городу показывал. Фотографировал и публиковал. Находил какие-то удивительные вещи в своем городе: то стихи Бродского на облезлом заборе, то свет солнца на обшарпанной стене, то отблеск неба на вонючей речке.