Межвековье

 – Сейчас зима, товар не портится, вот и вывожу раз в два, а то и в три дня.

– Понятно! – сказал часовой, и, приблизившись, взглянул в сани.

На санях лежали, не вдоль, а поперек, аккуратно сложенные друг на друга трупы. Причем, головами в одну сторону, ногами в другую.

– А что Вань, неплохо тебе служится, – сказал часовой. – Числишься тут труповозом, а домой придешь, так бабам все будешь рассказывать, что чуть ли не государственных преступников охранял!

– А че!? – откликнулся солдат, указывая на трупы.

Часовой рассмеялся, но видимо привыкший донимать своих собеседников спросил:

– А за что тебе значки – то? Ты вон сегодня на политзанятиях, не мог вспомнить, на каком съезде Ленин меньшевиков разоблачал! Что ж ты так?

– А ну их! Разве все упомнишь! – ответил солдат, и снова указывая на сани, прибавил.

Они прошлись вдоль саней, и часовой вдруг сказал:

– Смотри! Смотри! А вот этот как похож вон на того!

Солдат взглянул и удивился:

– И впрямь похож, – сказал он. – Только вот этот вроде постарше. А которого помладше, стрельнул кто-то!

– Это Сахно его стрельнул! Уже третьего стреляет, как будто при попытке к бегству. Все отпуск хочет заработать!

– Ты подумай! Не боятся – то люди греха! – сказал солдат и прибавил – Ну давай, принимай товар, а то мне еще возвращаться издалека.

– Это мы мигом! – согласился часовой.

Он прошел за будку, достал из – за нее кирку, обрезанную для легкости с одной стороны, скоро и умело пробил ею черепа всех трупов.

– Нормально! – сказал он. – Послушай Вань, а куда ты их возишь? Говорят, что та траншея, которую мы еще по осени приготовили уже полная.

– А зам по хозчасти нашел немного дальше одну расщелину, так я туда свожу.

Солдат легко запрыгнул на сани, дернул за вожжи и скомандовал:

– Но – о – о! Вперед Сивка! За Родину! За Сталина!

Лошадь поднапряглась, рванула, оторвала с места, примерзшие было сани, и двинулась прочь от лагеря.

Малиновая папка для Лаврентия Берии

Тело Сталина с дивана снова опустили на пол.