Не отрекаются любя. Сборник

Она тяжело вздохнула:

– Года два назад – его как подменили, начал руки распускать. Бывало, даже к батарее пристегивал, чтоб к маме не ушла. Однажды, на моих глазах чуть мужика ногами до смерти не забил, за то, что тот дорогу ему не уступил. Год назад вернулся с очередной командировки, неделю пил, потом потащил меня в спальню, я ему кричу: «Олег, не надо!». Он тогда избил меня, руку сломал. А на Олю так наорал, что она две недели не могла разговаривать. Тогда я поняла, что все, хватит! Мы развелись, он вскоре женился, а месяца три назад – начал опять приезжать.

Татьяна неожиданно вздрогнула.

– Слушай, вижу я тебя загрузила, давай сегодня не будем о грустном. Пойдем, прогуляемся по городу: на набережную сходим, посидим где-нибудь…

Мы спустились к реке. Плавучий бар-ресторан «Дункан», отреставрированный из старого трехпалубного парохода, заманчиво горел разноцветными огоньками посреди набережной. Бритый широкоскулый охранник возле мостика, критически посмотрел на меня, а Татьяне улыбнулся.

– Места есть, уважаемый ? – вкрадчиво спросила она у грозного стража.

– На средней палубе один столик остался, – он привстал и откинул цепь, освобождая нам путь.

Мы присели за крайний столик, я сделал заказ, с тревогой ощупывая тощий бумажник в кармане. Народ на палубе веселился во всю, посередине палубы шла дискотека. За соседним столиком толстый армянин с жадностью пожирал мою спутницу взглядом. Татьяна поправила волосы и загадочно улыбнулась.

– Сто лет не была в подобных заведениях.

– А я здесь второй раз…

Высокий официант, в синем камзоле, принес на серебристом подносе шампанское, красную икру и салат из лосося.

– Что-нибудь еще ?

– Спасибо, пока все, – я разлил шампанское в хрустальных фужерах с тонкими ножками. Неожиданно, танцевальная музыка сменилась на медленную и лиричную турецкую песню.

– Потанцуем, Сережа?

Я взял ее за руку и вывел на середину палубы. Обхватив Татьяну за талию, ощутив ее запах, я будто утонул на миг на ромашковом лугу, овеянном дуновением легкого ветра; мне хотелось прижаться к ней, утонуть в ее груди и забыться.

– Что же мы без тостов, поручик?

– За любовь! – мы легонько чокнулись фужерами, и я неторопливо пригубил.

Татьяна поставила фужер на стол, и мягкой ладошкой провела мне по губам.