Виксаныч (сборник)

Тогда весь ее отпуск я должен буду выслушивать нотации, как надо вести хозяйство. Ей уже не нужен будет телевизор. Наоборот, будь у меня телевизор, он только бы мешал ей читать мне лекции по домоводству. Холодильник окажется идеальных размеров, только я совершенно не умею им пользоваться. Вот к каким последствиям может привести одна пылинка! Поэтому самую ответственную работу – протирание книг – я возьму на себя. И не спорте, Миша! Мы их все не успеем протереть. Однако я знаю, куда она заглянет и на что обратит внимание, а вы – нет.

Я не знаю, насколько была огорчена Санстинна – на шмоне я не присутствовал, – однако за «труды» я был награжден тем, что Виксаныч впервые разрешил мне присутствовать на репетиции в театре.

Там, в зале, я и познакомился с Санстинной. Ее язвительные замечания в адрес Виксаныча говорили о том, что потрудились мы недаром. Учитель воспринимал эти уколы с видом полководца, который ожидает полной капитуляции противника и абсолютно безразличен к его последним выстрелам.

Репетировали пьесу Сухово-Кобылина «Свадьба Кречинского». Сама репетиция шла по накатанной схеме, однако за кулисами то и дело слышались нервная перебранка и возмущенное шипение.

Артисты любых театров во все времена время от времени ропщут на «режиссерский диктат».

«Актер – творец на сцене, а не марионетка!» – этот лозунг раздается и в Английском Королевском театре, и в Пензенском драматическом.

За англичан я как-то был спокоен, а вот выход в зал пензенских актеров меня насторожил. Их было всего двое, но это были ведущие актеры театра, члены месткома, профкома, худсовета и т. д. Шли они решительно, словно матросы в последний бой.

Подойдя к Виксанычу, исполнитель главной роли внушительным шепотом проговорил:

– Сейчас пойдет финальная сцена, и мы хотим предложить вам домашние заготовки. В конце концов, мы тоже имеем право на творчество. Мы не марионетки!

– Да ради бога! – спокойно ответил Виксаныч.

В ответ актеры сделали «чрезвычайно церемонный» поклон и удалились.

– Да если б они только видели, как грациозно кланяются мои марионетки, – прошептала Санстинна, – они бы устыдились.