Виксаныч (сборник)

Он прилег на кровать и попытался разобраться, почему ему так нехорошо от того, что пришлось напустить в роман лишней воды? От того, что некоторые главы писались не продуманными как следует? От того, что не решился описать старого чекиста таким, каким знал? А если бы убрать пособника империализма, то роман получился бы лучше во сто крат. Только кто теперь будет убирать? Не «нарядила» же. Куда он, интересно, направился? Наверное, к почтарю. Отправляет роман Сталину. Интересно, он его в ящик упакует или пошлет бандеролью? Не разъяснив этого вопроса, Мишарин провалился в сон.

Он спал глубоким сном, без сновидений, и проснулся от того, что кто-то тряс его за грудки.

Перед ним стоял «нарядила».

– Вставай! – коротко бросил он и добавил: – Двигай к столу.

Ленька с подозрением покосился на стол. Возле его рукописи стояла бутылка с какой-то жидкостью. Окно чердака было открыто, и в него физически ощутимой волной вливалась такая вселенская тишина, что Леньке подумалось: а вдруг он вскрикнет, когда его будут убивать? Ведь от самого его тихого вскрика наверняка содрогнется Земля.

– Хочу разменяться… – сказал «нарядила», усаживаясь за стол и разливая жидкость по кружкам. Говорил он медленно, с большими паузами, и Ленька успел вспомнить, что «разменяться» означает – «открыть тайну, секрет». – Я ведь хотел тебя «заземлить» (тайно убить, это Мишарин вспомнил гораздо быстрее).

Опять долгая пауза, во время которой Ленька только пожал плечами, что должно было означать: «Воля ваша…»

«Нарядила» пододвинул ему кружку, резко пахнущую спиртом, и кастрюльку с водой.

Сам он махнул спирт, не запивая и даже не поморщившись.

– Но сначала решил я сходить в соседний лагерь. Мне-то, неучу, может, все в этом детективе и нравится, но должно понравиться там, этим… А в соседнем лагере сидит один очень умный человек. Профессор по книжкам…

– Филолог, – пробормотал Ленька, у которого от непривычки к спирту все поплыло перед глазами.

– Ты его знаешь? – с подозрением спросил «нарядила».

– Нет, – улыбнулся Ленька. Ему стало легко и весело. Смерть оказалась не такой страшной, как он себе представлял. – Просто у всех профессоров по книжкам, – пояснил он, – такая кликуха – «филолог».

– Вот-вот, – поддакнул начальник. – Я этого «филолога» испытал на твоем романе.

– И что он сказал?! – воскликнул вдрызг уже пьяный Ленька.

В последние минуты жизни для него вдруг самым важным на свете оказалась оценка его творчества неизвестным профессором.