Виксаныч (сборник)

Его улыбку видели только те, кто был обречен на смерть. Она провожала их в последний путь. Благодаря этой улыбке люди цепенели и неизбежное принимали легко и безболезненно.

Был в лагере и второй по значению начальник. Он ведал размером пайка, но подчинялся указаниям «нарядилы». Из-за этого между ними велась скрытая борьба за первенство. Этот, второй, был не менее жесток и, может быть, более коварен и хитер. Вполне возможно, что среди воров он сумел бы завоевать больший авторитет, если бы улыбка «нарядилы» не перепугала его сторонников до смерти.

Вот такого вот высочайшего внимания однажды был удостоен Ленька. Он даже попытался подняться, но не смог. Немного поборовшись для приличия, Мишарин плюхнулся на нары. А, все равно уж!.. Недолго осталось…

«Нарядила» внимательно оглядел его с ног до головы, затем спросил:

– Ты правда писатель?

Ленька напрягся мысленно, чтобы объяснить начальству разницу между журналистом и писателем, но, к своему удивлению, разницы не обнаружил.

– А ты детектив написать сумеешь? – спросил лагерный Бог.

Ленька шевельнул плечами, мотнул головой и закрыл глаза. Такого ответа он и сам бы не смог понять. Он был весь поглощен единственной мыслью: «Скорее бы уж…»

– Подь сюда! – скомандовал «нарядила».

Ленька открыл глаза, но сумел различить только то, что позади первой неясной тени появилась вторая.

– Этому – тройную пайку, – сказал про кого-то «Бог». – Он мне нужен. Как «подлатается»[3 - Вылечиться, хорошо одеться.], приведешь ко мне.

Все это Ленька слышал как сквозь толщу воды и был несказанно удивлен, когда его растолкали, расхлопали по щекам и напоили чаем. Через два часа процедура повторилась. Только на этот раз к чаю добавили булку, от вкуса которой Мишарин уже давно отвык.

Еще через два часа Мишарин уже сам встретил дымящийся бульон и кусок хлеба.

Э-э-э… Так продолжалось целую неделю. За это время бригадиры, распределявшие по утрам людей на работы, напрочь забыли фамилию «Мишарин». Тем не менее Ленька регулярно получал пайки и окреп настолько, что стал вставать и ходить по бараку. Во двор его не выпускали, чтобы «не светился» на глазах начальства.